— Нет, я по личному делу.
— По личному? — заинтересовалась секретарша.
Мэй перегнулась через стол:
— Пожалуйста, скажите ему, что я от господина Жун Фэлиня из железнодорожного бюро!
Женщина встала и исчезла за дверью. Вскоре Мэй услышала шум отодвигаемого стула, дверь снова отворилась, и дородный мужчина в серо-красной форме железнодорожника вышел с приветственно протянутой рукой. Его лицо лучилось радостной улыбкой.
— Проходите, пожалуйста, — пригласил он Мэй, пожимая ей руку.
— Меня зовут Ван Мэй, — представилась она.
— А меня Ли Гоу. Я заместитель начальника вокзала. Начальник ушел домой. Чем могу быть полезен? — осведомился заместитель, показывая в улыбке два ряда коричневых зубов. — Сяо Ян! — обернулся он к секретарше. — Чаю!
Сяо Ян послушно кивнула и вышла.
— Садитесь, будьте добры! Что за ужасная погода! Снова холод откуда ни возьмись! — Господин Ли подвинул стул и сел рядом с Мэй. — Как дела у товарища Жуна? Я ведь работал под его началом. Ну, не напрямую, конечно, это еще когда он был начальником Пекинского вокзала, а я управляющим одним из пассажиропотоков. Потом товарища Жуна повысили: перевели в железнодорожное бюро. Даже не знаю, помнит ли он меня. Прежде я руководил пекинско-гуандунским направлением.
Мэй вежливо улыбнулась и промолчала.
— Так, так… — Господин снова показал зубы и одернул форменный китель. — Давайте поговорим о том, что привело вас сюда.
— Я разыскиваю мужчину, приехавшего в Пекин из Лояна две педели назад. Он мог воспользоваться услугами отделения ценного багажа в камере хранения вашего вокзала. Я хотела бы посмотреть регистрационный журнал.
— Конечно, конечно! — Господин Ли встал и пошел к своему столу.
Сяо Ян принесла чай, разлила по чашкам — сначала своему начальнику, потом Мэй — и вышла.
Господин Ли стал листать толстый блокнот, водя пальцем по страницам. Наконец он нашел то, что нужно, и сказал:
— Сегодня начальником смены в камере хранения… э-э… Тан И! Я велю Сяо Ян проводить вас к нему.
Он взял чашку с чаем и сел на стул подле Мэй.
— Боюсь, что служащего, принимавшего багаж в тот день, может сегодня и не быть. Вообще-то они работают в две смены — одна заступает утром, вторая вечером. Не знаю точно, как они там меняются. Иногда у них бывают перестановки. Тан И посвятит нас во все детали.
— Можно мне пойти туда не откладывая? — спросила Мэй, не прикасаясь к чаю.
— Конечно, конечно, как вам угодно! — заверил господин Ли, вставая.
— Я обязательно передам товарищу Жуну, что вы мне очень помогли, — пообещала Мэй.
— Спасибо! Если вам понадобится еще какая-то помощь, обращайтесь ко мне без колебаний! — И коричневые зубы вновь обнажились в широкой улыбке.
Мэй последовала за Сяо Ян к камере хранения. У стойки столпилась кучка людей. Мэй не поняла, было ли это лишь началом очереди, или она вообще отсутствовала. Сестры-близняшки, похожие друг на друга как две капли воды, в одинаковых, небрежно застегнутых форменных кителях, обслуживали клиентов, практически не обращая на них внимания. При малейшем замешательстве и возражении они щетинились, как пара рассерженных кошек. Их смена подходила к концу.
— Отойдите в сторону, кому сказано! Чего вы мне суете свое удостоверение личности! Сначала бланк заполните! — покрикивали близняшки.
Сяо Ян подошла к ней и узнала, что их начальник находится в помещении камеры хранения.
При виде секретарши руководителя и сопровождающей ее незнакомой дамы господин Тан вскочил, судорожно гася одной рукой в пепельнице сигарету, а второй нахлобучивая на голову фуражку.
— Сяо Ян, каким ветром вас ко мне занесло? — Его лицо расплылось в широкой улыбке.
— Это госпожа Ван из железнодорожного бюро, — ледяным тоном произнесла Сяо Ян. — Ее интересует ваш регистрационный журнал. Господин Ли велел оказать ей всяческое содействие, а также доложить ему, как вы составляете график смен!
После этого она вежливо попрощалась с Мэй и вышла.
Господин Тан проводил ее взглядом. Затем бросил свою железнодорожную фуражку на стол и закурил новую сигарету. Больно надо ему оказывать содействие разным залетным птицам! Он не скрывал своего неудовольствия по поводу утомительного задания, порученного начальником. Бледное лицо и весь его вид свидетельствовали о настоятельной необходимости похмелиться.
Присев на край стола, господин Тан пускал дым сквозь желтые пальцы.