Вскоре Лили вернулась и положила на стол пачку сигарет и зажигалку. Потом подошла к печи, ухватом убрала с огня горшок, тем же ухватом подцепила массивную чугунную конфорку, опустила на печное гнездо и пошевелила, чтобы та плотно легла на место, а сверху опять поставила горшок.
— Давайте выйдем на минутку! Умираю, курить хочется, — сказала Лили. — Родители не разрешают мне курить в доме.
Снаружи она оперлась плечом о дверной косяк, зажгла сигарету и стала пускать кольца дыма.
— А знаете, для чего это лекарство? — неожиданно спросила девушка.
Мэй взглянула на детское лицо и опять задалась вопросом, сколько же ей лет.
— От женской болезни! Во время месячных у меня начинаются ужасные спазмы. Так болит — жить не хочется! И эта пытка продолжается всю жизнь. Все уже привыкли, что я каждый месяц не появляюсь на работе четыре-пять дней, даже перестали внимание обращать!
— А лекарство помогает?
— Кто его знает! Надеюсь! Это уже мой пятый прием. Вроде бы меньше болит, но не уверена. Меня от него подташнивает. Травник сказал, что так и должно быть. — Она посмотрела в сторону дерева с бурой корой: — Видите вон того мужика? Уже давно без работы сидит. Торчит тут целыми днями и подсматривает за мной! — Лили с ненавистью уставилась на мужчину, и тот поспешно отвернулся. — Чего вылупился, старикашка поганый?! — закричала она и пояснила Мэй: — Считает меня шлюхой. Зато я не вишу на чужой шее, как ты у жены! — снова крикнула Лили. — Мне деньги нужны, понимаете? — обернулась она к Мэй. — У нас здесь нет ни газа, ни водопровода, ни центрального отопления, даже спрятаться от чужих глаз некуда! Не жилье, а какая-то мусорная свалка! Клянусь, я ни за что не стану жить, как мои родители! Да, я гуляю с клиентами «Тех, кому фартит»! Хожу с ними в первоклассные рестораны и ночные клубы! — Лили ожесточенно затянулась сигаретой и опять выпустила изо рта идеально круглые колечки дыма. — Родители называют меня потаскухой. И другие хостессы в «Тех, кому фартит» тоже так считают. А чем они лучше? Какая разница между ними и мной? Посетители их поят за свой счет, а те позволяют себя лапать! — Лили говорила с убежденностью подростка, впервые открывшего для себя истинное значение любви. — А какой мне интерес зарабатывать деньги для хозяев заведения? — Ее звонкий голосок плыл по воздуху, как колечки сигаретного дыма.
Мэй оставила вопрос без ответа, ожидая, что еще добавит Лили. Не дождавшись, она заговорила:
— По вашим словам, Чжан Хун обмолвился о своем намерении снова разбогатеть. А дал вам понять, откуда возьмутся деньги? — Мэй чувствовала, что расспросы сейчас некстати, но работа есть работа.
— Какие деньги? — Лили оторвала взгляд от гнезда в кроне дерева. — Вы что, пришли сюда шпионить?
Она холодно посмотрела на Мэй. И в ее глазах вдруг мелькнуло что-то мрачное и пугающее, совершенно не вяжущееся с невинным розовощеким личиком. Мэй невольно попятилась от неожиданности.
— Можете не сомневаться, он обязательно разбогатеет и поделится со мной своими деньгами, — раздельно произнесла Лили, наклоняясь к Мэй. — Нефритовый глаз! — добавила она шепотом, потом громко фыркнула и стала покачиваться, накручивая на указательный палец завитки волос. Ее круглые глаза затуманились, из груди вырвался смешок.
Мэй подумала, что варево на кухне может иметь совсем другое предназначение. Что-то в поведении этой девочки заставляло ее ежиться, как от озноба.
Мужчина с велосипедом начал подогревать на горелке клей. От прозрачного черного дымка в воздухе потянуло резким запахом.
Мэй потихоньку вышла со зловещего двора в отрезвляющую реальность шумной улочки.
Глава 22
Сев в машину, Мэй позвонила по мобильнику в свое агентство. Гупинь сообщил, что госпожа Фан из госавтоинспекции просила срочно связаться с ней.
Фан Шумин не стала долго распространяться по телефону:
— Мы можем встретиться? Надо переговорить с глазу на глаз.
Мэй поняла, что Шумин откопала для нее важную информацию. Подруги договорились встретиться после работы в парке на бульваре Десяти Тысяч Весен.
В парке бородатый мужчина пытался запустить змея. Он поднимал вверх смоченный слюной указательный палец, определяя направление ветра, и бросался бежать каждый раз в другую сторону. Мэй наблюдала за его стараниями, сидя на скамейке в высокой парковой беседке.
На проезжей части ревели машины. Пекинцы торопились с работы на ужин. Тяжело катились переполненные пассажирами автобусы.