— Ты же у нас детектив! Вот и реши эту головоломку!
Сестры задумчиво помолчали.
— Что нам делать с Сестричкой? — наконец спросила Мэй.
— Сегодня переночует у меня, а там посмотрим, — ответила Лу.
Еще не договорив, она повернула к Мэй осененное догадкой лицо, движением головы отбросив за плечо длинные золотисто-коричневые волосы. Губы тронула едва заметная улыбка. Мэй поняла ее с первого взгляда. Похоже, ключ к разгадке тайны все время находился прямо у них перед носом.
— Сестричка! — воскликнули они в один голос.
— Приходи-ка ты сегодня ко мне ужинать! — предложила Лу. — Вдвоем мы добьемся от нее признания!
— А как же Линин?
— О нем не беспокойся! Он сегодня днем уезжает в командировку.
— Линин ездит по делам в субботу? — удивилась Мэй.
— Ага. Улетает в Америку. Ой-ой, смотри уже сколько времени! Мне надо застать его, пока он не уехал в аэропорт!
Вернувшись к отделению интенсивной терапии, они увидели Сестричку, мирно дремлющую в кресле возле двери. Пол только что протерли мокрой тряпкой, и воздух стал посвежее.
Разбуженная, Сестричка испуганно вздрогнула.
— Я спросонок решила, это врачи меня прогоняют!
— Сестричка, давайте-ка вот что сделаем. Сейчас поедем ко мне домой. Мой ассистент привезет из гостиницы ваши вещи. Вечером Мэй поужинает с нами, и мы втроем обсудим дальнейшие действия. А вы пока отдохнете и позвоните домой в Шанхай.
— Лучше так и сделать, — поддакнула Мэй.
Сестричка согласилась и подняла с пола свой кожаный саквояж.
— Давайте я понесу! — предложила Мэй.
— Не надо! Он нетяжелый, — отказалась от помощи Сестричка.
Все три женщины семейства Ван устало побрели прочь, угнетенные разлукой с матерью и сестрой, лежащей в полном одиночестве неизвестно где.
Глава 27
Возвращаясь домой по бульвару Возрождения, а затем по кольцевой автодороге, Мэй ощущала, что все больше теряется в лабиринте жизненных ситуаций, слишком запутанном для ее понимания. Она думала о Япине, его «мерседесе» с шофером и роскошной гостинице «Великая стена». Думала о Королеве вонтона и ее ресторанчике с приятным названием «Приход весны». Вспоминала детское личико Лили и ее жуткий смешок на прощание. И снова перед ее мысленным взором возникали закатившиеся глаза Чжан Хуна и розоватый шрам на синюшном лице.
Весна вроде бы наступила окончательно и бесповоротно. Мэй могла поспорить, что берега Городского рва, покрытые еще вчера голым ивняком, сегодня оделись в зеленую дымку юной листвы.
Только маму по-прежнему окружают белые стены, белые халаты врачей и белые шапочки медсестер. От сладких запахов весны, прозрачными бабочками порхающих в солнечных лучах, ее отделяют лишь расстояние вытянутой руки, кирпичная стена, тонкое окопное стекло да прожитая жизнь.
Мэй свернула с кольцевой автодороги и по эстакаде спустилась в водоворот бурлящего города, растворившего ее терзания и тоску в своем хаотическом брожении.
Она подъехала к дому и заглушила двигатель. Спальный район затих на время послеобеденного отдыха. Мэй вышла из машины и полной грудью вдохнула весенний воздух, насыщенный пыльцой первых цветов. Во рту пересохло. Хотелось пить.
Она поднялась по темным лестничным пролетам и отперла дверь своей квартиры. Окно так и осталось распахнутым. Через него в квартиру врывался шум кольцевой автодороги. Мэй заглянула в холодильник, достала банку кока-колы, хрустнула крышкой и стала пить. В дверь постучали.
Она отворила и увидела высокую фигуру Япина в белой сорочке и легких светлых брюках. В его руках благоухал огромный букет красных роз. Япин выглядел элегантным и подтянутым, и таким же неотразимым, как прошедшей ночью.
— Еду в аэропорт и думаю: дай загляну, попытаю счастья — может, застану! — сказал он.
— Но дорога в аэропорт совсем в другом месте.
— Значит, у нас мало времени. Позволь отвезти тебя куда-нибудь, где можно посидеть и поговорить!
Мэй замялась.
— Ну пожалуйста! — умоляюще произнес он. — Ведь я сделал такой большой крюк, а эти розы стоили мне целое состояние!
Не удержавшись. Мэй рассмеялась и взяла цветы.
— Ну ладно. Но сначала надо поставить их в воду.
Мэй пошла за вазой, а Япин остался стоять, прислонившись к дверному косяку.
— Как себя чувствует твоя мама? — поинтересовался он, скрестив на груди руки.
— Ее перевели в отделение интенсивной терапии военного госпиталя номер триста один. Лучшей лечебницы не найти. Надеюсь, там ее поставят на ноги.