Она села на диван под живописным портретом Лу, исполненным в стиле Уорхола. Было немного странно видеть на стене лицо сестры, а не Мао Цзэдуна или Мэрилин Монро.
Мэй взяла с кофейного столика роскошно изданную книгу о реке Янцзы и перелистала. Ей попалась фотография одинокой джонки с огромным желтым парусом, потерявшейся посреди темного водного пространства. Зрелище потрясало своим бескрайним величием. Далее ей встретились фотографии знаменитых пещер и вырубленных в скалах троп «на небеса», которые на протяжении столетий использовались в военных целях. Из пояснительной надписи Мэй узнала, что, по утверждению местных жителей, они не раз слышали по ночам, как призраки погибших императорских воинов, выполняя свой долг, по-прежнему карабкаются по отвесным склонам.
Скоро все это окажется под водой и исчезнет навеки после завершения строительства дамбы Трех Ущелий. Мэй решила, пока не поздно, съездить туда и увидеть историческое место собственными глазами.
— А вот и чай! — Тетушка Чжан вошла с подносом, на котором стояли чугунный чайник и хрупкие чашки с золотыми ободками.
— А где Лу? — спросила Мэй.
— Поехала в салон красоты, скоро вернется.
Тетушка Чжан наполнила чашку зеленым, как луговая трава, чаем.
— Пейте не спеша, — пожелала она. — Если я больше не нужна, пойду помогу кухарке.
Женщины улыбнулись друг другу, и тетушка Чжан удалилась, размахивая длинными руками.
Мэй взяла чай и подошла к окну. Закатное солнце окрасило пекинские крыши в розовый цвет. Эта часть города всегда была чужда ей своими виллами за высокими каменными оградами, иностранными посольствами и вычурной архитектурой зданий, выстроившихся вдоль бульвара Вечного Спокойствия. Мэй впервые очутилась здесь студенткой выпускного курса университета. Один парень из Японии, учащийся в Пекине по студенческому обмену, взял ее с собой в валютный магазин «Дружба», расположенный в двух кварталах к югу от бульвара Внутренних Ворот Цзяньго и предназначенный для иностранцев.
До тех пор Мэй ни разу не бывала в валютном магазине. Ее потрясло обилие всевозможных товаров в отделанных мрамором залах — золотые и жемчужные украшения, испанская обувь, американская спортивная одежда, косметика, парфюмерия — и все это по невероятно высоким ценам! Ее спутник принес с собой валютных чеков на пятьдесят тысяч японских иен. Сейчас Мэй помнила лишь, что тот парень ходил в длинном черном пальто и научил ее готовить суши.
— Мэй!
Она обернулась и увидела Сестричку в тщательно отглаженной голубой блузке. Ее черные волосы сияли, вымытые шампунем с кондиционером.
— Как вам спалось?
— Отлично, выспалась за все бессонные ночи, — бодро ответила Сестричка.
— Есть чай, правда, уже немного остывший. Может, тетушка Чжан заварит для вас новый чайник?
— Не надо, я уже напилась чаю от души!
Они уселись на диван, и Мэй спросила Сестричку, звонила ли та домой и что нового у нее в семье. Поговорили и о других родственниках. Откуда-то чуть слышно доносилось позвякивание посуды. Наверное, тетушка Чжан в столовой накрывала стол к ужину.
— Ужин готов? — прозвучал мелодичный голос. Они вздрогнули от неожиданности, обернулись и увидели Лу в розовом платье, будто кусочек закатного неба откололся и влетел в комнату. В отраженных лучах сияли и переливались ее длинные волосы. — Умираю с голоду! — Она скинула туфли на высоких каблуках и весело помахала рукой сестре и тете.
Тетушка Чжан принесла ей овчинные тапочки.
— Готов ужин, готов! — кивала она на ходу.
— Ура! Мэй! Сестричка! Пошли есть! Моя маникюрша заболела, а новая оказалась такая бестолковая, я ей битый час объясняла, что надо сделать! Просто наказание! — Лу подхватила Сестричку под руку и ласково сказала: — Тетушка, возьмите мою клиентскую карточку и завтра сходите в салон красоты! Вам там сделают массаж, модную стрижку и все, что сами выберете!
Они вошли в столовую. Длинный стол красного дерева был накрыт скатертью. Меж сверкающей посуды лежали палочки для еды с костяными наконечниками. Белые стены украшали произведения абстрактной живописи, написанные маслом. С потолка свисала огромная люстра, размером больше подходящая для танцевального зала.