Оказавшись в офисе Шелеста, а не стоя на коленях на лесистой обочине, Вун, похоже, смутился, но выпив стакан воды, предложенный Шаэ, пришел в себя и поднял наполненный самоуничижением взгляд.
– Я не заслуживаю остаться в живых, Коул-цзен.
– Лан бы вас простил, – мягко возразила Шаэ. И по непроизвольно пульсирующей ауре Вуна, и по его лицу она увидела, какой эффект произвели эти слова, и продолжила спокойным, но твердым тоном: – Если клан собирается выиграть войну и отомстить за Лана, мы не можем позволить себе попусту терять жизни людей. Ни Хило, ни я не можем занять место Лана, и мы это понимаем. Вместе у нас есть шанс, но вы были помощником Колосса. Вы хорошо его знали, знали деловую и политическую сторону клана лучше любого из нас. За ошибки должно быть наказание, это верно, но для этого есть и другие пути.
Лицо Вуна вспыхнуло от угрызений совести, которые он ощутил одновременно с облегчением.
– Что я должен сделать, Коул-цзен? – шепотом спросил он, и Шаэ поняла, что сыграла верно. Теперь Вун верит, что она вырвала его из лап Хило для благородной миссии, как желал бы сам Лан.
– Я знаю, Лан собирался назначить вас на более важный пост, возможно, даже Шелестом вместо Дору. Хило назначил им меня, но одна я не справлюсь. Помогите мне управлять офисом Шелеста, как глава моего аппарата. Этот термин я узнала в Эспении, должность похожа на помощника Колосса, только более заметна и предполагает больше собственных решений. Хило поймет. Будьте моей правой рукой, как были у моего брата. Вы согласны, Вун-цзен?
Глаза Вуна загорелись, он кивнул:
– Да. Именно этого хотел бы Лан-цзен, – сказал он.
– Хорошо, – с облегчением произнесла Шаэ, довольная тем, что первый разговор прошел, как планировалось. – Нам многое нужно сделать, но начнем завтра. А сегодня идите домой и подумайте о мерах защиты нашего бизнеса. Да, и прежде чем вы уйдете. Кого вы посоветуете назначить Главным Барышником?
Вун задумался и ответил:
– Хами Тумашона.
Шаэ сделала вид, что обдумывает предложение, а потом кивнула. Даже если бы Вун назвал другое имя, неплохо было бы показать, что она уже полагается на его советы. Но все же она обрадовалась, что он назвал именно это.
Когда Вун ушел, Шаэ осушила стакан и откинулась на спинку кресла, готовясь к более сложному второму разговору. Дверь открылась, в нее осторожно просунула голову девушка по виду не старше Андена и тонким девичьим голоском спросила:
– Коул-цзен? Вам что-нибудь нужно?
Шаэ услышала через приоткрытую дверь болтовню, приглушенные разговоры в коридоре и звон телефонов. Финансовый квартал не считался нейтральным, но банки и другие учреждения, расположенные в небоскребах на Корабельной улице, меньше рисковали быть захваченными с помощью оружия. Работающие здесь члены клана – адвокаты, бухгалтеры и другие Барышники с аналогичным образованием – воевали совершенно другим способом, нежели Кулаки и Пальцы, и потому продолжали работать, несмотря на разразившееся на улицах насилие.
– Да, – ответила Шаэ, оглядев девушку и мысленно отметив, что нужно найти ей новую работу, где не придется одеваться подобным образом и напоминать Шаэ о склонностях дяди Дору. – Позвоните в техническую службу. Пусть очистят кабинет и купят новую мебель. И пришлите сюда Хами Тумашона, как только он появится.
Она села за массивный стол Дору и стала просматривать бумаги в папке входящей корреспонденции, и тут в дверь постучали, вошел Хами и быстро ее поприветствовал.
– Вы хотели меня видеть.
Его тон был подчеркнуто нейтральным, но глаза скептически прищурены.
Шаэ отложила бумаги.
– Входите, Хами-цзен, – указала она на стул перед собой.
Когда он сел, она предложила ему сигарету, он отказался. Хами был грубоватым человеком тридцати с лишним лет. Когда-то он был уважаемым Кулаком, но из-за рельбольной травмы стал хромать и занялся корпоративным правом. Он носил больше нефрита, чем любой другой на Корабельной улице, и его аура светилась гордостью и твердой уверенностью.
Хило заверил Шаэ, что Хами верен клану и ему можно доверять, хотя, возможно, ее брат считал так лишь потому, что в последние годы Хами часто противоречил Дору и из-за этого его карьера застопорилась. Шаэ подозревала, что Хами сыграл ключевую роль в обнаружении доказательств предательства Дору. Но она не обманывалась – это не значит, будто он желает отчитываться перед женщиной на десяток лет моложе, пусть она и Коул.