Неистово вколачиваюсь в нее, сжимая зубы до скрежета. Помощница стонет в лживом блаженстве, а я чувствую ее неискренность, и до тошноты противно от этого, опять вспоминаю как подомной, показав все настоящие эмоции, трепетала Рябина. Неопытная, но такая сексуальная, что в ней можно потеряться на всю жизнь. Чувствую на грани финала, быстро выхожу, опустив ее ноги на пол, разворачиваю лицом, к скользкой от воды, поверхности, наклоняю, раздвигая ноги шире, и как безумный вторгаюсь сзади.
Последние три толчка, и вот оно долгожданное, но совсем не насытившее меня, извержение на спину моей помощницы, следы моего облегчения тут же смывают потоки воды. И что это только что было? Как это понимать? Какого лешего в моей голове засела эта воровка, и медленно накручивает на пальчик мои извилины? Задаюсь вопросами, а ответов, уверен, найти не смогу. Скорее всего, просто эта бестия зацепила своей строптивостью и не подчинением, но мы еще посмотрим кто кого.
Лиза тянется ко мне с поцелуями, а я выхожу, достав полотенце, обтираюсь, протягивая ей вторую махровую ткань, говорю, не глядя в глаза:
— Вечером вылетаем в Дубаи. Будь готова к семи, а сейчас можешь быть свободна.
Чувствую ее ладони на моей спине, она нежно гладит, перемещая руки мне на живот заключая в объятия.
— Мансур, что происходит, ты на себя не похож? Проблемы? Поделись, я постараюсь помочь, чем смогу, не бывает безвыходных ситуаций. — Ласково щебечет на ушко, языком играет с мочкой, а я вижу, она ждет продолжения ночи, но уже почти утро, и если дам надежду, она все не правильно истолкует, чем навлечёт на меня новые проблемы.
— Елизавета Николаевна у меня все отлично! С чего ты взяла, что я буду делиться с тобой личным? Мы договорились о наших отношениях. Когда я говорю, что это просто секс, значит, так оно и есть. Свой выбор сделала в далеком прошлом, или уже забыла? А тут вопросы буду задавать я. Мне очень интересно, что наговорила Рябине? — Поставил на место Панову.
— Какую Рябину? — Поднимает в удивлении идеальный татуаж бровей, а я опять задаюсь вопросом — что могло меня привлечь в этой кукле искусственной, другое дело рыжая, хоть цвет волос бередит душу, а вот естественность и живой взгляд Ланы покоряет. — Я тебя не понимаю. — Пристально смотрит своими светло голубыми глазами в мои, не выдержав взгляда отводит, берет полотенце поменьше и начинает вытирать блондинистые волосы.
— Моя подруга на вечере, сбежала, как только ты с ней осталась наедине. Чем так напугала Лану?
— Понятно, ты что встречаешься с этой серой мышью. Она же тебе не нравилась в школе, или ты забыл как ненавидел ее?
— Мы не встречаемся, и с кем-либо еще, уж тебе-то это известно, просто исправлял недоразумение. Если еще раз замечу такую выходку с твоей стороны, накажу.
— Я ей сказала, чтобы не рассчитывала на отношения с тобой, мне стало жаль девочку, она же слюни на тебя пускала со школьного двора, не хочу еще одну жертву разбитого сердца из-за не любви Левина.
— Ой, только не надо таких высоких слов, — жаль тебе ее стало, — усмехнулся, — ты кроме себя ни кого в жизни не жалела, даже родителей. — Зря конечно последнее сказал, но вывела своей игрой в заботливую жёнушку.
— Я о тебе забочусь, будет потом за тобой бегать, как шавка скулить, тебе это надо? — Возмущенно, ткнула пальцем мне в грудь.
— Так, давай уже, иди к себе. Мне рано в офисе надо быть. — Тяжело вздохнул, вспомнив о предстоящей встречи с Рыжей.
— Можно мне с тобой уснуть? Утро будет потрясающим. — Хитро улыбаясь, молит эта лиса. Дал мысленный себе подзатыльник. Да, что же это такое, опять рыжее наваждение.
— Нет, я хочу побыть один.
Оставшиеся два часа проходят в спальне с Рябиной. Ничего себе меня на ней заклинило, сон настолько был реальным, что проснулся мокрый. Скинув с себя влажную майку, отправился в душ. Утренний мужской дар не располагает к хорошему настроению. Наверно была права Лиза, но нет у меня желания, не хочу ее, а вот другую аж до дрожи.
Приехав к зданию компании «Руснефть» настроение начало поднимать столбик шкалы — с гневного до уровня хитро улыбающийся смайл.
В холле поздоровался с охранником, который меня уже воспринимал как нового хозяина. Зайдя в приемную не обнаружив за столом вчерашнюю красотку секретаря, направился прямиком в кабинет Рябины.
Стукнув два раза по деревянной поверхности, не услышав реакции, открыл тихо, облокотился о проем, стал наблюдать за происходящим. Стул слегка закачался, когда она влезла на него. Рыжая заколебалась. Расшатанные стулья не очень-то надежная опора для покорения шкафов. Отбросив назад мешавшие волосы, она выпрямилась и вгляделась в полки с книгами, папками, на самой верхней полке. А я забыл, как дышать, хотел подойти и поддержать, но что-то остановило.
Девушка осторожно потянулась. Ее блузка задралась, обнажив часть поясницы, а юбка сделала то же самое, когда поползла вверх по бедрам, не оставляя мне шанса на спасение. Но молодая женщина решительно не обращала внимания на беспорядок в своем костюме и на явное недовольство старого стула.
Наконец-то! Ее пальцы обхватили пухлый том. Она потянула его к себе и открыла, чтобы просмотреть. Огромная ошибка. Неужели так не терпелось узнать, что там написано, рискуя своим здоровьем.
— Декретный отпуск, — бормотала она, водя пальцем по списку, — договора, контракты, …
— Ну, держись теперь, всемогущий господин Левин! — Ликуя, прошептала она. Все еще улыбаясь, она потянулась, чтобы поставить книгу обратно на полку. — О да, теперь я припру тебя к…
— Какого черта ты там делаешь? — Сердитым голосом, крикнул не ожидая, что напугаю ее.
Рябина вздрогнула, издала сдавленный крик, и стул ушел у нее из-под ног.
В тот же миг мои руки подхватили ее, не дав упасть. Сам не понял, как оказался так быстро рядом. С лихорадочно бьющимся сердцем, тяжёлым дыханием она вцепилась в мои плечи и уставилась, шокировано, прямо в мои глаза. От ее взгляда не почувствовал боль во все еще не зажившей ране. Тонул в ее синем океане, и на спасение шансов оставалось…, нет, меня поглатили ее ласковые волны.
— Ты что, с ума сошла? — Произнес тоном испуганно, словно взрослый, отчитывающий ребенка. — На расшатанные стулья не становятся девушки, на них даже не сидят! Их просто выбрасывают или отдают в ремонт.
— Мне… мне нужно было достать кое-что с верхней полки. И… — Заикаясь, прошептала она.
— И ты воспользовались первым же дурацким способом, который пришел тебе в глупую голову!
— Ну, знаешь, я бы никогда не упала, если бы ты не ворвался сюда так неожиданно.
— Тебе чертовски повезло, что ворвался сюда. Иначе ты бы, вероятно, сломала свою глупую шею! А если быть точным давно стою и наблюдаю за тобой! Заметь — не врывался, даже постучал.
— Не говори глупостей! Прекращай меня оскорблять! Ты сам виноват, что я… я…
Когда она почувствовала, что я держу ее на руках, опустила взгляд на свою блузку, поняла, что теперь ее грудь была почти на уровне моего лица, жадно глотнула воздуха, потом откашлялась.
— Отпусти меня!
— Разумеется, двух дипломов недостаточно, чтобы понимать, что человеческие существа не могут вести себя как обезьяны!
— Ты слышишь, Мансур? Пожалуйста, отпусти меня.
Но я не спешил расстаться с такой приятной ношей. Она была легче, гораздо мягче, нежней. Когда поцеловал ее вчера, между нами было слишком толстая ткань ее платья. Сейчас же, благодаря ее задранной юбке и шелковой кофточке, мог почувствовать прохладную и гладкую женскую кожу. Возбуждение прокатилось по телу.
— Неудивительно, что ты не можешь справиться с этой работой, — сказал сурово, чтоб напомнить себе зачем тут нахожусь.
— Черт тебя побери, — рассердилась она, вырываясь из объятий. — Ты самый… самый…
Но злые слова застряли у нее в горле. Чем сильнее она вырывалась, тем крепче я сжимал ее в своих объятиях, и чувствовал, что это доставляло ей какое-то странное удовольствие, не совместимое с явной неприязнью.