— Боже мой! — шепчет, трепещущим в экстазе голосом.
В эту секунду, услышав эти слова, меня перестало волновать абсолютно все: где мы находимся, кто мы такие, и как мы относимся друг к другу. Ни к кому и никогда я не испытывал такого необузданного сексуального влечения. Когда мы оказываемся наедине, все остальное теряет смысл.
— Правильно, девочка моя, Я твой Бог! — Серьезно, громко в губы.
Мои руки заскользили вниз по ее телу, быстро расстегнул пуговицу на джинсах, мгновенно справился с молнией, потянул вниз, снимая до колен, лишь на секунду прерывая наш поцелуй. Ее мягкие пальчики заскользили по моему голому прессу, вызвав мурашки во всем теле, потянула за край джемпер и сняла через голову, откинув в сторону. Опустилась ниже, начала покрывать грудь поцелуями, облизала соски, вызвав во мне рык, прикрыла ладонью мне рот, вынуждая прикусить ее руку, прикусив каждый сладкий пальчик, готов был кончить.
В этот момент услышал, как звякнул метал ремня, ширинка выпустила на свободу давно сошедшего с ума приятеля, лишь трикотаж боксеров был последней тонкой помехой. Она приласкала мою татуху, и кажется что выбитый лев готов отдаться ей, а когда стала поцелуями покрывать зверя мой разум отправился за пределы галактики.
— Давно мечтала хищника приручить! — Шепчет, продолжая покрывать влажными поцелуями черные чернила.
Резким движением поднял ее за подмышки, развернул к зеркалу лицом, прижался к ее спине, покрыл поцелуями ее шею и плечи, начал теребить твердейшие горошины, лаская ее кожу кончиками пальцев, зажимая до ее шипения от боли. Мои руки спустились к ее шортикам, проскользнули ниже, чувствуя влагу ткани.
— Господи, ты уже готова для меня, моя чувствительная малышка. — Прорычал.
Увидев отражение ее прекрасного лица в большом зеркале, и взгляд на меня, со всей страстью, как может смотреть любящая женщина, понял, я потерян в ней безвозвратно. От этой картинки, и от прикосновений ее губ к моим ладоням, мой приятель стал мучительно рваться, пытаясь преодолеть последнее препятствие, и я ему помог.
— Ты всегда будешь хотеть только меня, помнить только мои прикосновения, желать внутри себя только мою плоть, хотеть чувствовать мой запах на тебе в тебе. Раздвинь ножки милая и наклонись, выгнув спину. — Хрипло шепчу, в ответ послушна как монашка. — Ты моя! Помни это всегда! — Лана кивает в отражение.
Приседаю и вхожу. Она охнула, сжимая меня, выбив из легких последний воздух, но потом расслабилась, давая доступ до предела. Посмотрел через ее плечо, наблюдая за тем, как мы двигаемся в отражении зеркала. Никогда в своей жизни я не видел ничего более эротичного. Начал целовать ее спину, руками проник вместо нашего соединения, чувствуя, как она часто задышала, ускорил толчки, переходя на грубые вбивания.
Наши тела поглотили друг друга, окружающий мир перестал существовать, а ритуальный танец объединял наши души. Слышал голоса людей вокруг нас, которые заходили и выходили из соседних примерочных. Но мысль о том, что нас могут поймать, добавляла в кровь адреналина, возбуждая до предела, нет, до сноса крыши.
Нам хватило всего пару толчков, и, прикрыв друг другу ладонями рот, застонали одновременно. Тяжело дыша стали сбавлять темп последних движений.
Какое блаженство знать, что любимая девушка помечена твоими соками. Усадил нас на пуфик, в этой позе начал возбуждаться снова, еще даже не покинув райскую пещерку. Что эта девушка делает со мной?
В моей голове пронеслись сотни различных эмоций и мыслей. Но, не было ничего в целом мире, чего бы я желал больше нее. Знаю, когда все закончится, я возненавижу нас обоих. Ее — за то, что она делает меня слабым и безвольным, а себя — за то, что снова потерял контроль, что позволил похоти преобладать над разумом. Я превратился в наркомана, живущего только ради следующей дозы, меня заботил только секс с ней. Я готов к серьезным отношениям, но еще не готов признаться первым.
— О, Господи! Это было великолепно. — Восхитилась, тяжело дыша, откинула голову мне на плечо. Эти слова в душе вызвали такую гордость. «Я, чокнутый придурок!» Только что готов был наказать за лживую сущность, а теперь восхищаюсь».
Схватил ее за волосы и заставил поднять голову.
— Нет, дорогая, хочу, чтобы ты смотрела туда, — прошептал на ухо, встречая ее взгляд в отражении. Хочу, чтобы ты видела, как я в тебе идеально помещаюсь. А завтра, когда все твое тело будет болеть, хочу, быть уверен, что ты помнишь, кто сделал это с тобой!
Мои руки бродили по ее коже, исследуя каждый сантиметр нежного тела, а мои губы целовали, зубы покусывали ее плечи. Наблюдаю в зеркале за тем, как плавно вхожу и выхожу из нее. Уверен, теперь эта картинка всегда будет со мной.
Наши тела покрылись легкой влагой пота, а рыжие кудри начали липнуть к ее лбу и шеи. Она все время смотрела туда, где мы с ней соединялись, продолжая двигаться в едином ритме, чувствую, что мы оба уже очень близко. Захотел увидеть ее взгляд в отражении на финальном толчке, но потом понял, что это выдаст слишком много моих чувств. Не хочу, чтобы она поняла, какую имеет надо мной власть.
Поэтому, когда ее движения стали более безумными и неконтролируемыми, а ее руки сильнее сжали мои волосы, опять прикрыл ее рот своей ладонью, чтобы приглушить крик. Свой рык прошипел, уткнувшись ей в плечо, и еще через два качка опустошил себя в нее, облокотился на стенку позади себя, тяжело дыша.
Такого насыщения у меня не было ни когда. Даже будучи с тремя одновременно.
Нужно встать. Надо одеться, но уверен, что мои дрожащие ноги вряд ли удержат меня. Все надежды на то, что со временем секс с ней станет менее захватывающим, и что я переборю эту свою похоть, разрушились в считанные мгновения.
Приподнял ее со своих коленей и потянулся за боксерами, висящими внизу ног. Натянул, вслед застегнулись джинсы, поднял с пола джемпер, ловко проскочил в него.
Когда она повернулась и посмотрела на меня, ожидал прочитать в ее глазах ненависть или даже безразличие, но успел уловить в них какую-то беззащитность, потом она закрыла глаза и отвернулась.
Мы оба одевались в тишине, кабинка вдруг показалась такой тихой, такой маленькой и мне слышан был каждый ее вздох.
Подняв руку, медленно погладил кружевные изделия, висящие на одном из крючков стены. Встретился с ней взглядом в отражении, сказал:
— Я оплачу все. — Не оборачиваясь, вышел, закрыв тихо дверь.
17 глава
«Я оплачу все… Я оплачу все… Я оплачу все»
Эхом звучало в моей спальне вот уже третий час ночи. Ворочаясь в постели, сон не соглашался притянуть в свои объятия, а воспоминания заставляли тело желать восточного мерзавца. Всеми возможными способами гнала эти картинки вон, но слишком сильно возбуждение. Два раза кончила от своих пальцев представляя негодяя, клеймившего собой меня, а он просто на просто считает продажной девкой. Двадцать минут прорыдала, понимая — старые чувства ударили еще сильней, влюбилась без памяти. И была уверена, что он ко мне испытывает те же чувства, увидела в его глазах нежность, а когда ушел, сделав подарок как проститутке, сердце на осколки, и склейки не подлежит. Не на ту нарвался мальчик, завтра я тебе устрою покупку нижнего белья.
На рассветном горизонте утра, успокоив себя тремя таблетками пустырника, вспомнив пару приемов из психотерапии, заснула тревожным сном, в котором снилась свадьба, но подпись в журнале регистраций ставил не любимый мужчина, а Макс. Проснулась в холодном поту.
Подъем удался с трудом, увидев свое лицо в отражении, эту зомби-представительницу вряд ли можно было назвать счастливица по жизни. Темные круги под глазами выдавали бессонную ночь, замученный вид кричал о тяжести мыслей, сутулая спина стонала от многотонного груза на плечах. Но вспомнив что мне предстоит сделать, взяла себя в руки: макияж спрятал недоразумения ночных приключений, чашка бодрящего чая заставил тело трепетать, стильный сексуальный наряд распрямил осанку.
Подъехав к зданию своей бывшей компании с опозданием на целый час, тяжело вздохнув, решила приложить все усилия и знания, что бы доказать чего достойна. Войдя в центральный холл ни как не ожидала, какой сюрприз меня ждет. Все работники суетились, собирая свои вещи.