– Есть, как не быть! – Прохор бережно принял початую бутылку в цепкие лапы. – Хозяйка прикажет с яблоками али с а-пель-си-на-ми?
– На твоё усмотрение.
Домовой склонил ушастую голову в знак повиновения и проворно засеменил на кухню. Органическая неприязнь, которую хозяйка питала к кулинарной возне, мало-помалу выковала из Прохора превосходного домашнего повара. При матери домашнюю нечисть к еде не подпускали. Глупое предубеждение: нежить, в отличие от людей, ничем не болеет и заразу, за редким исключением, не разносит. Насколько проще была бы жизнь, если бы одарённые бросили мыслить категориями дремучих веков!.. Лидия вздохнула и придвинула к себе исписанную на три четверти пухлую тетрадь. Сюда попадали переводы, которые она находила достаточно сносными; сколько при этом гибло в черновиках, Свешникова не трудилась считать.
В её распоряжении были свитки, начертанные самим Ар-Ассаном, но большинство поэм Лидия помнила наизусть. Некоторые великий стихотворец Ястры посвятил ей. Чувства, которые питал к чужестранной волшебнице черноглазый иастейский красавец, походили скорее на благоговение, чем на любовь; может быть, эта набившая оскомину возвышенность и толкнула её в объятия Драгана, не признававшего никаких идеалов. Тот, по крайней мере, в точности знал, что с ней делать жаркими южными ночами.
Порыв стылого ветра ворвался в гостиную сквозь открытую форточку, швырнул на подоконник мелкую снежную пыль. Лидия щелчком пальцев захлопнула окно. Заботливо развешанные Прохором гирлянды лениво качнулись, потревоженные движением. Копеечные цветные лампочки Свешникова купила пять лет тому назад, чтобы порадовать Яра; ученику они довольно быстро наскучили, зато домовой, которому хозяйка поручила декораторские работы, накрепко влюбился в танцующие огоньки и с тех пор по собственному почину каждый год устраивал иллюминацию. Что сейчас в Ильгоде – зима, лето? Прошла уже без малого неделя, а на другой стороне – около месяца; мальчик наверняка успел увидеть и понять достаточно… Он должен вернуться. Хотя бы для того, чтобы со всей свойственной ему пылкостью заявить: ты не права, старая кошёлка, на родине вольготнее, чем в твоём мирке, намертво скованном управской бюрократией. Пусть так, но он непременно должен вернуться. Через день, неделю, месяц – пока наставница не начала всерьёз думать, что он погиб…
В коридоре требовательно задребезжал дверной звонок.
Лидия вскочила на ноги и торопливо запахнула шёлковый халат. Сигнальные чары не сработали, а кроме хозяйки они пропускают единственного человека. Не утруждая себя взглядом в дверной глазок, Свешникова нетерпеливым жестом заставила провернуться цилиндры замка. Дверь приоткрылась медленно, будто бы нехотя. Первым, что увидела за нею Лидия, был увесистый букет тёмно-красных роз, не лишённый, впрочем, некоторой пошлой элегантности. Вторым – деликатно расплетённая нитка в узоре сигнальных чар.
– Здравствуй, – Авилов обезоруживающе улыбнулся. Надо отдать ему должное: он честно смотрел собеседнице в глаза, а не в вырез халата. – Найдёшь для меня полчаса? Пожалуйста.
– Мой день расписан до минуты, Кирилл Александрович, – Свешникова скрестила на груди руки. Хамить Авилову выходило у неё автоматически, почти в обход разума. – Я поищу для вас место где-нибудь в следующем году.
Она почти захлопнула перед ним дверь, однако господин депутат, мигом посерьёзнев, придержал тяжёлую створку и бесцеремонно протиснулся в квартиру.
– Лида, я здесь инкогнито, – сообщил он, запирая за собой замки. – Ни тебе, ни мне не нужны скандалы… Возьми, пожалуйста.
Свешникова спрятала руки за спину.
– Вы, никак, читали супруге на ночь её любимый сорт литературы, – ядовито выплюнула она.
– Тебе прежде нравились розы.
– О да. Когда они не имели значения. Что вам нужно, господин депутат?
Авилов отложил возмутительный букет на ближайшую тумбу.
– Как видишь, примирения. В широком смысле. В узком – поговорить. Без свидетелей.
Лидия сместилась правее, словно бы невзначай заступив визитёру путь в гостиную.
– Говорите. Прохор нам не помешает.
– Только Прохор?
– Только Прохор.
Авилов обеспокоенно нахмурился. Удивительно: с каких это пор членов Магсовета стали волновать дела простых смертных?
– Лида, где твой ученик?
– А вы с какой целью интересуетесь? – огрызнулась Свешникова. – Не припомню закона, по которому господа депутаты имеют право вмешиваться в отношения учителя и обучаемого. Или такой уже издали? Прошу прощения, мне сложно следить, когда их выходит больше трёх в день…