– Лида! – Авилов рявкнул так, что где-то в кухне испуганно охнул Прохор. Лидия сочла за благо на минутку прикусить язык. – Хватит валять дурака! Ты не хуже меня понимаешь, как это важно! Где твой воспитанник?
– Вне вашей юрисдикции, Кирилл Александрович, – понизив голос, проговорила Свешникова.
– Это же не значит…
– Ровно это и значит, – Лидия сердито поджала губы. Вид изумлённо вытянувшегося лица бывшего любовника доставлял ей угрюмое удовольствие. – Где бы он ни был, ты к нему свои лапы не протянешь, ясно выражаюсь?
– Ну вот, мы уже и на «ты», – Авилов грустно усмехнулся. Каков чёрт! Она ляпнула в запале, а он решил заметить! – Дорогая моя, я не устану повторять, что не желаю зла ни тебе, ни юному Ярославу…
– Твоя благонамеренность хуже зла. Если ты явился обсудить моего ученика…
– Нет. Не совсем, – Авилов виновато улыбнулся. Мол, и в мыслях не было тревожить даму в её уединении, но вот дела… Надо думать, государственной важности. – Я всё же напомню, что по-прежнему готов помочь любым доступным мне способом.
Лидия насмешливо фыркнула.
– Придёт время, и ты сам прибежишь к нему просить помощи. Знаешь, почему? Потому что, в отличие от нашей холощёной братии, он знает цену и дару, и клятвам.
– Положусь на твою прозорливость, – Авилов холодно изогнул губы. Лидия не без удовольствия записала очко на свой счёт. – Скажи, пожалуйста, тебе пришлось по душе наставничество?
– Что, прости?
– Тебе понравилось наставничать? – терпеливо повторил Кирилл. – Это ведь твой первый опыт, а прежде ты говорила, что не справилась бы. Как оцениваешь итоги?
– Итоги подводить рано, – осторожно заметила Лидия. – «Понравилось» – неверное слово. Мне до смерти надоело выяснять, кто кого переупрямит, но видеть плоды своих трудов чертовски приятно. Ты вознамерился пойти по той же стезе?
Авилов мягко рассмеялся.
– О нет. Мне хватит одной социально значимой профессии, – он самочинно уселся на банкетку и стряхнул невидимую пылинку с идеально отглаженных брюк. Лидия сгонять визитёра не стала, но намёк предпочла проигнорировать. – Собственно, ради этого я и пришёл. Мне пригодилось бы твоё участие, – Кирилл примолк на пару мгновений, позволяя собеседнице оценить деликатность формулировки. – Видишь ли, одному весьма талантливому молодому человеку требуется наставник…
Лидия закатила глаза.
– Пресвятые шишиги! Кирилл, ты что, взялся на старости лет замаливать былые грехи?
– Я грешен не больше, чем ты, – прохладно парировал Авилов. – Этот парень – сын одного очень нужного мне человека. Видишь, я с тобой откровенен.
– Ещё бы. Нет, Кирилл, с меня довольно одного малолетнего… чрезмерно энергичного молодого человека, – дипломатично выкрутилась Лидия. – Я не отказывалась от обязательств наставника и не намерена этого делать.
– Я и не прошу. Мы с тобой, например, учились у Николая Ивановича одновременно.
– У отца был педагогический талант.
– А ещё – безграничная любовь к людям и к знанию, – серьёзно сказал Авилов, сверля Лидию пристальным взглядом. – В отличие от меня, ты всё это переняла.
– Какая грубая лесть.
– Ничуть, – Кирилл упрямо покачал головой. – Лида, подумай: разве справедливо будет похоронить чей-то талант только потому, что тебе боязно браться за дело?
– Мальчик из одиноких?
– Нет, не думаю… Но ведь и Николай Иванович, кроме нас, учил простых магов, и не всегда высоких категорий, – быстро прибавил Авилов. – Хотя бы взгляни на парня. Пожалуйста. Если всё безнадёжно – скажешь мне, я поищу другое решение.
– Поищи сразу.
– Лида…
– Что? Если тебе так уж нужно, ты всегда можешь попросить о помощи.
Авилов замолк. Безупречно элегантный в тёмно-сером костюме, обвешанный артефактами филигранной колдовской работы, главный московский волхв едва ли не впервые на памяти Лидии выглядел жалко. Похоже, у господина депутата и впрямь что-то не ладится с карьерой. Позабытая охапка роз неуместным пятном бурела в душном сумраке коридора. То есть ему вот настолько надо, чтобы мадам Свешникова хотя бы явилась на встречу с потенциальным учеником? То есть его того и гляди вытряхнут из бархатного кресла прямиком на новогодний мороз? Это было бы справедливо, но не слишком полезно. Кто-то ведь должен беречь московских одарённых от Авиловым же сочинённых законов.
– Я посмотрю на твоего протеже, – скрепя сердце, проговорила Лидия. – Больше ничего не обещаю. Если пойму, что ничего не выйдет – откажу твоему важному человеку, не обессудь.