Кирилл просиял – кажется, даже искренне.
– Я твой должник.
– Безусловно, – хмыкнула Свешникова. – Право выбрать способ платежа оставляю за собой.
– Разумеется, – Авилов изловчился, непринуждённо поймал её руку и запечатлел поцелуй на тыльной стороне ладони. Слишком долгий по любым мыслимым правилам приличия. – Мне безумно тебя не хватает. В Общественном собрании решительно не с кем поговорить.
– Рада, что ты наконец это заметил, – Лидия демонстративно покосилась на украшенные бриллиантами часы на его запястье. – Маргарита Анатольевна будет беспокоиться.
– Пусть идёт к лешему, – равнодушно бросил Кирилл.
– Нет, – Свешникова тонко улыбнулась. Если господин депутат не настроен считаться с приличиями, придётся ему помочь. – Тебе следует больше заботиться о благополучии супруги. Всего доброго, Кирилл. Жду дату и время.
Авилов смерил её долгим взглядом, поднялся и молча вышел. Лидия удовлетворённо хмыкнула.
Прохор вообще-то готовит только одну порцию глинтвейна.
***
В предутренней тишине назойливо запищал будильник. Верховский наугад потянулся за телефоном, нащупал лишь пустоту и запоздало припомнил, что ночует не дома. Проявляя чудеса ловкости, он свесился с низенького продавленного диванчика, дотянулся до брошенных на спинке стула форменных брюк и вытряхнул из их кармана продолжавшую голосить трубку. Цифры на присмиревшем экране показывали пять утра. Какого лешего ему понадобилось заводить будильник на такую рань в законный выходной?..
– Саш, кто там?
Сирена… тьфу ты, Марина приподнялась на локтях и настороженно сощурилась на призывно мерцающий телефон. Ей, привычной к жизни бок о бок с беспокойными оперативниками, в первую очередь подумалось о срочном вызове на работу. Верховский небрежно отмахнулся.
– Будильник забыл выключить. Спи.
– М-м-м, – Марина бросила взгляд за окно, в буроватую от уличного света утреннюю темноту. – А что сегодня – воскресенье?
– Да. На смену послезавтра.
– Что ты всё про работу, – она кокетливо улыбнулась и пригладила короткие высветленные волосы. – Выходные на дворе. И вообще, новый год скоро…
Скоро. Двадцать третье число уже. Воскресенье… Верховский выругался и рывком сел в постели. Совсем забыл! Хорошо хоть додумался загодя поставить будильник!
– Я идиот, – сообщил он сам себе и женщине заодно. – Мне по делам надо съездить.
– Что, прямо сейчас?
– Ага. Я обещал.
Марина нехотя уселась на подушках, кокетливо прижимая к груди одеяло. Угораздило её носить то же имя, что и неугомонная владимирская лаборантка… Из-за этого всякий раз неуместные мысли лезут в голову.
– А мне ты обещал чайник починить… – капризно протянула женщина.
Верховский недоверчиво на неё покосился. За дурака его держит, что ли?
– То, что не сломано, ремонту не поддаётся. Тебе новый привезти?
Марина только тоскливо вздохнула в ответ. Она неплохая. Не глупее многих, в меру хозяйственная, а что от его шрамов всякий раз отворачивается – так сам виноват, не красавец… И потом, ночью всё равно не видно.
– Саш, – послышался из-за спины резкий, как медный горн, Маринин голосок, – ты новый год в Москве встречать будешь?
– Угу, – Верховский привычным жестом защёлкнул пряжку на ремне. – Может, даже на дежурстве. Не смотрел ещё.
– Там не наша смена, – заверила Марина. – А к ресторанам как относишься?
– Никак. Я в них не хожу.
– Ну, всё когда-то в первый раз бывает…
Верховский с трудом сдержал вздох. Что ей мешает говорить нормально, без идиотских намёков?
– Посмотрим, как там будет, – неопределённо буркнул он, запихивая в карман форменный галстук. Ещё не хватало щеголять по всяким злачным местам при полном параде. – Поехал я. Послезавтра увидимся.
Воскресный утренний час он выбрал за благостную пустоту столичных улиц. Редкие пассажиры метро – страдающие бессонницей пенсионеры, крепко пахнущие алкоголем студенты, выпавшие из времени путешественники с хромающими на все колёса чемоданами – едва обращали внимание на сонного офицера магбезопасности. Верховский зачем-то проверил, на месте ли корочки. Леший знает, кому он их собрался показывать, но наличие краснокожих книжечек в нагрудном кармане внушало иллюзию спокойствия.
Будильник он заводил с расчётом на более дальний путь и на месте оказался рановато. В глухом закутке, затерянном в лабиринтах жилой застройки, ещё никого не было. Сюда едва добивал свет от протянутых вдоль улицы фонарей. На сероватом снегу виднелась цепочка собачьих следов; по краю мусорного бака прогуливалась какая-то невзрачная городская птаха – единственное живое существо в радиусе десятка метров, если, конечно, не считать самого праздношатающегося безопасника. Механически следуя одному из многочисленных регламентов, Верховский прислонился спиной к ближайшей стене. Самому смешно: кто тут станет на него нападать – оголодавшие помойные пёсики? Вполголоса ворча на крепкий предновогодний морозец, Верховский натянул перчатки на зябнущие пальцы. Дыхание вырывалось изо рта клубами пара, напоминавшими сигаретный дым.