– Он вас достал? – выдохнула над плечом Марина.
Верховский медленно поднялся, отступил на пару шагов от весело пляшущего пламени. Достал, само собой. Должна бы знать, специалист-то по нежити…
– Нет, всё в порядке, – хрипло соврал Верховский. – Отойдите, он может быть активен.
– Это был наш основной объект, – сокрушённо сообщила Марина. – С ним ещё Лидия Николаевна работала…
– Значит, новый найдёте, – устало огрызнулся Верховский. – Новый год, новый объект…
Марина нервно хихикнула в ответ. Она так и стояла рядом с гибнущим плакальщиком, будто рассчитывала зафиксировать какие-то важные наблюдения. Верховский решительно взял её за плечо и потянул в сторону выхода.
– Пошли отсюда. И лаборанта своего заберите.
Её всё ещё била крупная дрожь. Входные двери приветливо разъехались, почуяв людей; надзорщик, по крайней мере, включил подачу электричества по резервным контурам. При виде вернувшихся горе-страж вивария опасливо высунулся из-за наблюдательной станции. Верховский проглотил просившиеся на язык нелестные эпитеты в его адрес. Что с него взять, наверняка какой-нибудь зелёный младший специалист, не сумевший отбрехаться от новогоднего дежурства…
– Медкабинет есть тут у вас?
– Д-д-да, у лифта налево…
– Чары иди обновляй, дежурный, – велел Верховский и побрёл в указанном направлении.
В медпункте наверняка найдётся что-нибудь тонизирующее. Надо принять и идти обратно, помогать Витьке… Сунув руку в карман, Верховский нашарил сигнальный амулет и дважды сжал его в ладони. Серебряная пластинка, чуть помедлив, ответила двумя импульсами тепла. Стало быть, Щукин в относительно добром здравии. Хорошо…
На магию сил уже не было, и хлипкую дверь медкабинета Верховский без затей распахнул пинком. Печально хрустнули в пазах тоненькие штифты. Ерунда по сравнению с тем, что творится в остальном экспериментальном блоке. Аптечные шкафы были заперты посерьёзнее, на магические кварцевые замки. На прикосновение они никак не среагировали; ещё бы, оперативникам безопасности нечего делать на этом этаже… Верховский тяжело рухнул на притулившуюся у стены кушетку, запрокинул голову и прикрыл глаза. Не так уж и плохо. Бывало сильно хуже. Форму, попорченную огнём, когтями и кровью, жалко больше, чем свою шкуру.
Тихо клацнула дверца шкафчика. Сквозь вонь от палёной ткани пробился едва уловимый цветочный аромат, а потом почти сразу запахло травами. Знакомый укрепляющий настойчик, каким укомплектованы все походные аптечки. То, что надо… Верховский ещё раз дотянулся до амулета, и тот снова жизнеутверждающе дважды вспыхнул теплом. У Витьки всё хорошо… Значит, есть ещё время…
– Вот, выпейте, пожалуйста, – холодный стакан ткнулся ему в ладонь.
Верховский кивнул и покорно выхлебал разбавленный сладковатый настой. К магии прямо сейчас прибегать не стоит, но хотя бы не тянет сдохнуть на месте. Он благодарно кивнул и отставил стакан на накрытый стеклом фельдшерский стол.
– Спасибо.
– Да за что? Вам бы ещё перевязку сделать…
– Есть тут у них противоожоговое? Хотя бы пантенол?
Марина отвернулась и принялась сосредоточенно рыться в шкафу. Саднящими пальцами Верховский кое-как стянул с себя безнадёжно испорченную рубашку. То ли он не успел всерьёз обжечься, то ли по сравнению с тем, что довелось пережить в Ягодном, теперь всё казалось ерундой. Сквозь неплотно прикрытую дверь донёсся звучный Витькин бас; выбрался, чёрт заговорённый, и уже третирует надзорщика. Видать, даже не пострадал особенно…
– Больно будет.
– Это вы мне говорите?
Смоченный спиртом ватный тампон слегка обжёг ссадину на плече. Ерунда. Рабочие моменты. Противоожоговая мазь, жирная, упоительно холодная, маслянисто ложилась на стремительно краснеющую кожу. Марина раздобыла где-то бинт и теперь тщательно, со знанием дела заматывала ему предплечья. Старые шрамы ничуть её не пугали.
– Хорошо справляетесь. Сестринское дело осваивали?
– Да вот с вами же и научилась… Семён Васильевич показал, как надо.
– Какой я, однако, полезный.
Она невесело усмехнулась. Проворно распустила кончик бинта на два хвостика, обвязала ему вокруг запястья. Потянулась за следующим мотком.
– Не надо.