– Пить, – произнёс Яр, как сумел, отчётливо. Должна ведь она понять хотя бы это… – Дай… воды.
– Во-ды, – певуче повторила женщина и проворно метнулась куда-то в глубь комнаты.
Яр проводил её взглядом; движения глаз отдавались в висках тянущей болью. У дальней стены, изукрашенной замысловатыми узорами, на резном столике стояли в ряд золочёные кувшины – должно, не только с водой. Здесь всё так и дышит роскошью, какая не снилась даже ильгодским князьям. Это что, последняя милость перед торжественным публичным сожжением?
Украшенную бирюзой чашу ему поднесли почтительно, с земным поклоном. Яр, поколебавшись, взял. Что-то глубоко неправильное было в этом подобострастном унижении человека перед человеком. Драгану оказывали почести, но выглядели они совсем не так…
– Много знаешь по-нашему?
Женщина настороженно вскинула голову, но, разумеется, ничего не сказала.
– Есть тут ещё кто-нибудь? – Яр тщетно подождал ответа, потом из упрямства продолжил: – Кто меня сюда притащил? Что это за место? Давно я здесь?
Проклятье, должна она знать хоть пару слов!.. Тёмные глаза над вуалью смотрели по-прежнему недоумённо. Яр на пару мгновений устало опустил веки. Взбаламученные мысли никак не желали перетекать во что-то полезное.
– Не понимаешь, – он невольно усмехнулся. Таких задачек на его долю ещё не выпадало, а голова, как назло, отказывается соображать. – Ладно. Утром позови кого-то, кто говорит по-ильгодски. Утром, – он кивнул на плотно сомкнутые ставни, – когда взойдёт солнце.
Как бы она палача не кликнула с утра пораньше. Однако обошлось: проснувшись от тёплого прикосновения солнечного света, Яр обнаружил в своём роскошном узилище всего лишь другую служанку – помоложе, попроще одетую. Заметив, что гость – или пленник – пришёл в себя, она торопливо вскочила с разбросанных на полу подушек, подбежала и опустилась на колени у самого ложа.
– Ну, – Яр заговорил с ней без особой надежды, – ты-то меня понимаешь?
Девушка ещё ниже склонила голову. Из-под расшитого серебряной нитью платка показались светло-русые гладко зачёсанные пряди.
– Презренная понимает доброго господина.
Вот как. Яр приподнялся на локтях и тут же пожалел об этом: утихшая было боль заново ожгла его под плотной повязкой. Служанка тревожно вскинулась, готовая не то бежать за помощью, не то самостоятельно перебинтовывать рану.
– Ничего не надо, – поспешно сказал Яр, стараясь не морщиться от пульсирующего под кожей жара. – Всё хорошо… Дай воды, пожалуйста.
Она безмолвно метнулась к столику с позолоченной посудой. Невысокая, светлокожая, новая сиделка разительно отличалась от той, что была ночью. И говорит хорошо, словно всю жизнь прожила в Ильгоде, да не в деревне – за каменными городскими стенами… Похоже, пленница, только не такая почётная, как сам Яр. Совесть снова болезненно кольнула его, когда девушка приподнесла хворому гостю сверкающую в дневном свете драгоценную чашу.
– Как добрый господин прикажет его величать?
Как прикажет величать. Она не спросила об имени. Месяц-другой тому назад Яр назвался бы, не задумываясь, но теперь поостерёгся давать лишнюю власть своим пленителям, кто бы они ни были.
– Величай Ярославом, – осторожно ответил он. Здесь это имя и впрямь звучит громко, почти как княжеский титул. – А тебя как звать?
Девушка уткнулась взором в мозаичный пол. Обычай такой или прячет слёзы?
– В великом городе презренную зовут Элине.
– А дома как звали?
– Пусть… пусть благородный Ярослав зовёт презренную так, как ей подобает.
Как кахар, только женщина. Кахары… Проливной дождь, воины в богатых одеждах, распростёртое в грязи тело. Как вышло, что он вовсе до сих пор жив?
– Что это за место? – спросил Яр, тщательно подбирая слова. До каких границ позволительно выказывать невежество? В какой миг знание о его незнании даст покровителям этой девочки какой-нибудь серьёзный козырь?
– Эни-Сара, – ответила Элине. Название это ничего не сказало Яру. – Те, кому дозволено в неё войти, зовут её жемчужиной великого города.
Великий город… Вряд ли найдётся много мест, способных заслужить такое звание. В прежние времена Яр ещё колебался бы, а теперь был почти уверен: речь о Саборане. Но это так далеко от южных рубежей Ильгоды! Как его сюда занесло? Сколько прошло времени?..
– А мне почему дозволено здесь быть?