– Какого лешего вы не зашли в квартиру? – нарочито ровным голосом проговорила она.
Яр сонно моргнул и неопределённо покачал головой. Мир остался на месте, не развеялся, как морок в свете волшебного пламени, не разлетелся мелкой снежной пылью. Ученик действительно сидел перед ней на далёкой от чистоты подъездной плитке, одетый в искусно расшитую, но безнадёжно испятнанную грязью рубашку и скроенные на ильгодский лад штаны. Может, дело было в этой нездешней одежде, а может, Лидия попросту слишком давно его не видела, но Яр казался ей почти незнакомцем. Не мальчик, но молодой мужчина. Сколько времени прошло для него там, за разломом? Никак не меньше… полугода?
– Не хотел… без приглашения, – хрипло ответил он и поднялся на ноги слитным, почти неуловимым движением. Лидия прежде не замечала за ним подобной пугающей грациозности. – Вдруг вы… заняты.
– Не говорите глупостей, – отрезала Свешникова и, не церемонясь, щелчком пальцев отомкнула дверной замок. – Вам не приходило на ум, что вы выглядите несколько маргинально?
Яр снова качнул головой. То, что Лидия приняла за седину в его волосах, было всего лишь белёсым налётом, какой бывает от морской соли. Леший побери, куда его занесло? Зачем? Что привело обратно?.. Наверняка Лидия знала только одно: её несказанно радует то, что он жив.
– В душ, немедленно, – распорядилась Свешникова непререкаемым тоном. – Пока не приведёте себя в человеческий вид, разговаривать мы не будем.
Ученик безропотно подчинился. Лидия сбросила с плеч мокрое от снега пальто и, пользуясь краткой отсрочкой, позволила себе шумно выдохнуть. Едва ли не впервые в жизни она не знала, что следует говорить. Уснувшее было сомнение с новой силой взялось терзать её беспокойный ум. Люди не меняются без веской причины. Стоило ли оно того? Не было ли проще… без этого?
Лидия сердито фыркнула на саму себя. Проще, может, и было бы. Но проще – не значит правильнее.
На шум в коридор выглянул Прохор. Его чуткие уши стояли торчком, как антенны, а глаза любознательно блестели в приглушённом свете люстры.
– Хозяйка прикажет накрывать на двоих?
– Прикажет, – Лидия вошла в кухню и на миг замерла, прежде чем щелчком пальцев задёрнуть шторы. Метель свирепо выла за окном, швыряя в стёкла пригоршни снега. – Мне только кофе, Прохор.
Домовой покладисто зашуршал пакетом с кофейным зерном. Лидия рухнула на ближайший стул и на несколько мгновений спрятала лицо в ладони, пытаясь водворить на место разбегающиеся мысли. По кухне поплыл запах жареного мяса: Прохор взялся разогревать ужин.
– Молодой хозяин вернулся, – осторожно предположил он.
– Наверное, – не зная, чем занять руки, Свешникова вынула серьги из ушей и взялась за застёжку золотой цепочки. – Может быть, просто заглянул на вечерок.
– Ох, душенька беспокойная, – заквохтал Прохор, качая лохматой головой.
Лидия воззрилась на него подозрительно: недоверчивый домовой редко переживал за хозяйских гостей, как бы долго они ни задерживались в непомерно просторном жилище мадам Свешниковой. Прохор бережно поставил на стол чашечку ароматной горечи, чуть разбавленной сливками, и снова отвернулся к плите. Лидия примерно догадывалась, что у него на уме.
Яр молча вошёл в кухню и уселся напротив наставницы, избегая смотреть ей в лицо. Старая футболка, кажется, стала ему тесновата в плечах. Нагруженную едой тарелку он проигнорировал; взгляд его рассеянно блуждал по сверкающей чистотой кухне, словно ученик не вполне верил, что вновь оказался здесь.
– Прохору следовало выдать вам бритву, – категорично заметила Лидия. Неровная щетина на впалых щеках придавала Яру диковатый вид. – Или вы вознамерились обзавестись окладистой бородой?
– Нет, – бесстрастно проронил ученик. Свешникова пытливо сощурилась: значит ли это, что с Ильгодой покончено? Хотя бы на время? – Вы знали. Что так будет.
– Вы переоцениваете мои аналитические способности, – фыркнула Лидия, поднося к губам чашку с кофе. Рука едва ощутимо дрожала. – Поведаете мне о своих приключениях? Заодно выясним, что я предвидела, а в чём вы оказались непредсказуемы.
Яр коротко перевёл дух и заговорил. Лидия слушала, время от времени вспоминая об остывающем кофе. Голос ученика, негромкий, лишённый красок, казался ей почти незнакомым. Яр действительно ошибся в оценке провидческого дара наставницы: она и предположить не могла, что он способен на подобное безрассудство. Наглец… Молодой самоуверенный наглец, взявшийся спорить с силами, которых даже не понимал. Надолго же ему хватило упрямства.
– Я не могу понять, – впервые за вечер голос Яра дрогнул. То, к чему он пытался подобрать слова, жгло его злее, чем волшебное пламя. – Неужели никак… Ничего нельзя сделать? Даже нам?