– Я надеюсь, вам не придётся бывать здесь чаще необходимого, – Лидия Николаевна вздохнула, заглушила двигатель и откинулась на спинку водительского кресла. Почудилось, или она снова мимолётно поморщилась? – Держитесь от Управы подальше, насколько это возможно.
– Сейчас никак.
– Я понимаю, юноша, не беспокойтесь, – она быстрым движением поправила крутые локоны, отпустила на волю ремень безопасности и первой открыла дверь. – Идёмте, у нас как раз достаточно времени.
Люди в просторном вестибюле нет-нет да бросали взгляды вслед Свешниковой. Яру доставалось тоже, но значительно меньше. Никого из здешних завсегдатаев он не знал – кроме разве что надоедливого Наумова, вряд ли склонного вылезать из лаборатории посреди рабочего дня. Девушка у стойки улыбалась всем одинаково приветливо; забрав у Яра паспорт, она принялась внимательно сверять несуществующее имя с такой же ложью на мягко светящемся экране. У Лидии Николаевны был скучающий вид; пожалуй, она серьёзно нервничала.
– Ли-и-идия! – ахнули где-то неподалёку. – Боже! Какая приятная неожиданность – видеть вас здесь…
Яр обернулся на голос. Женщина, в меру грациозно шагавшая через просторный вестибюль, выглядела как последний человек, с которым Свешникова стала бы по доброй воле заводить беседу. Очевидно немолодая, она всеми силами – обликом, походкой, жеманным голоском – безуспешно старалась казаться юной. Чрезмерно яркое, почти лишённое черт лицо кривилось в попытке изобразить доброжелательную улыбку; Яр готов был поклясться, что у него самого выходит намного лучше.
– Здравствуйте, Маргарита Анатольевна, – подчёркнуто вежливо произнесла Свешникова. – Сколько лет, сколько зим…
…Ещё бы вас не видеть. Мысль эта читалась в тоне наставницы так очевидно, что её знакомица предпочла ничего не заметить.
– Да, мы не видели вас целую вечность, – пропела Маргарита Анатольевна. Слова её растягивались и липли к слуху, как сахарная вата к влажной коже. – А вы, похоже, вовсе не умеете стариться…
Взгляд её нарочито внимательно чиркнул по лицу Яра. Ему следовало бы недоумённо улыбнуться в ответ, но он не стал себя утруждать.
– Напротив, дорогая, – нежно отозвалась Свешникова, – я в последние годы чувствую себя безнадёжно старой. Особенно рядом со взрослым племянником.
Нарисованное лицо изумлённо вытянулось, однако Маргарита Анатольевна сумела совладать с собой.
– О, дети так быстро растут! – скомканно пробормотала она и послала Яру медовую улыбку. – Позвольте, угадаю: молодой человек явился на аттестацию?
– Молодой человек рискует опоздать на экзамен, – сообщил Яр, пряча паспорт в карман джинсов. Это, пожалуй, было чересчур нагло, но от Маргариты Анатольевны нестерпимо хотелось отвязаться, и поскорее. – Если разрешите, я вас оставлю.
Ему показалось, что он на миг поймал одобрительный взгляд наставницы. Обогнув озадаченную Маргариту Анатольевну, Яр без лишней спешки, но и не медля зашагал в сторону экзаменационной аудитории. Мельком оглядел собравшихся испытуемых. Их в коридоре набралось порядочно; это хорошо – меньше будут обращать внимания на каждого…
– О! Здоро́во, – кто-то от души хлопнул его по плечу. Яр насилу сдержал порыв перехватить могучую длань. Спокойно. Здесь нет врагов. – Так и думал, что ты тут будешь. Ну чё, на какую сдаёшься?
– Здравствуй, – сдержанно откликнулся Яр. Этого крепыша без особых намёков на мозги зовут Львом, и виделись они единственный раз – во время первичной регистрации способностей, здесь, в Управе. И ведь запомнил… – На пятую. А ты?
Лев завистливо округлил глаза.
– У-у-у… Я на восьмую, – сообщил он почти смущённо. Несколько человек обернулись на его гулкий бас. – Ну, понимаешь, чтоб точно корочку получить, а та-а-ам…
Яр кивнул, только чтоб заставить его заткнуться. Лев вряд ли заслуживал неприязни – в конце концов, он попросту нервничал и искал уверенности, – но очень уж не вовремя ему вздумалось лезть со своими затаёнными страхами. Хотелось тишины хотя бы в последние десять минут перед экзаменом.