– Какой ты…
– Какой?
– Горячий, – она тихонько рассмеялась, прижимаясь к нему всем телом. – Ты не простыл?
– Нет. Абсолютно точно не простыл.
– А то такой дождь…
Дождь и дождь. Нудно стучит в стёкла, не совпадая с учащённым ритмом сердца. Катя охотно отвечала на поцелуи, откликалась на ласки. Что-то в её широко распахнутых глазах, в прерывистом дыхании, в затаённой робости соблазняло поверить в её искренность. Почему бы и нет? Он давно перестал верить в предназначение…
– Я тебя люблю, – прошептала она ему на ухо. Яр не видел её глаз. – Правда, люблю… С первого курса, если честно.
Он ничего не сказал, только крепче прижал её к себе. Ответить значит солгать. Но это сейчас; может быть, потом всё изменится. Не может быть правдой глупое поверье, будто волхвы не способны на любовь. Да и какой из него теперь волхв?..
«Скажу, когда смогу», – пообещал он себе. Совесть болезненно саднила.
XXXIII. Вечность
Первым, что он увидел, открыв глаза, было прелестное девичье личико, с которого стремительно исчезало сонное умиротворение. Зрелище это стало за полгода привычным, но до сих пор не утратило уютного очарования. Заглушив будильник, Яр не без удовольствия поцеловал мягкие тёплые губы и ласково погладил Катю по щеке.
– Поспи ещё. Я сегодня по делам.
– Сегодня же воскресенье, – укоризненно пробормотала девушка, наблюдая за ним из-под одеяла.
– Ага, я помню. Я не по работе.
– А куда?
Яр вздохнул и отвернулся, изображая, будто поглощён поиском носков в недрах шкафа.
– Навещу родственницу, – осторожно сказал он наконец. – Давно обещал, надо бы.
– У тебя тут в Москве родня есть? – изумлённо спросила Катя. – А чего тогда на съёмной живёшь?
– Сам так захотел, – честно ответил Яр. В голосе девушки явственно слышалось недоверие. Узнай она, что Свешникова вдобавок богата, что бы сказала?
Катя села на диване, завернувшись в одеяло. Уставила на него недоверчивый взгляд.
– Нифига себе новости… Я думала, погуляем сегодня.
Яр порылся в памяти, соображая, не успел ли пообещать ей нечто подобное. Безуспешно.
– Я ненадолго. Вернусь через пару часов, – примирительно сказал он, стараясь не давать воли раздражению. – Успеем вечером погулять.
– Ну ладно, – тоскливо протянула Катя и вдруг лукаво улыбнулась: – Тогда поцелуй меня на прощание.
Оба они знали, чем это закончится. Вот уж в чём она безоговорочно хороша… Ей неизменно удавалось заставить его забыться; чувство счастливой пустоты в мыслях влекло его к ней сильнее, чем красота или лёгкий нрав. Наверное, это было неправильно.
– Люблю тебя, – шепнула Катя, откидываясь на подушки.
Яр, как всегда, молча поцеловал её в ответ.
Февраль в этом году выдался тёплым, и улицы вместо сугробов тонули в слякоти. Когда обстоятельства требовали спешки, Яр добирался до метро на автобусе, но безмятежное воскресное утро располагало к неторопливой пешей прогулке. С тех пор, как под одной крышей с ним поселилась Катя, Яр не раз ловил себя на смутной тоске по былому уединению. Как-то по-дурацки выходит: рядом с людьми трудно, без людей плохо. Наверное, поэтому Лидия Николаевна держит домового. Мокрая от талого снега улица тянулась мимо павильончиков под аляповатыми вывесками, и этот бестолково длинный кусок пространства, обычно доставлявший неудобства, сегодня казался почти приятным.
Сознания вдруг коснулась острая тревога – неожиданная, полузабытая за долгие годы. Яр застыл на месте. Зов застал его врасплох, и он уловил лишь расплывчатое направление – куда-то на запад. Но во всём этом мире лишь один человек знает его подлинное имя…
– …Встал поперёк дороги! Отойди, не видишь, тут люди!
Яр механически шагнул в сторону. Согбенная старушка гневно зыркнула на него и заковыляла дальше вдоль улицы. Да, тут люди… Перемахнув через кучу смёрзшегося грязного снега, Яр нырнул в тесную щель между павильонами. Здесь его могли заметить разве что бездомные коты. Прикрыв глаза, он сосредоточился на хорошо знакомой квартире. В лицо пахнуло теплом и едва ощутимым горьковатым ароматом духов. Здесь ничего не изменилось… Яр метнулся к приоткрытой двери в хозяйскую спальню. Откуда-то из угла горестно охнул Прохор – должно быть, переживал за испачканные ковры.