– Мне больно видеть, как ломается и буксует то, что я строил двадцать с лишним лет, – произнёс Кирилл Александрович с уместным и весьма натуральным сожалением. – Я всегда видел цель в истреблении гибельного хаоса, и долгие годы мне казалось, что в этой борьбе я одерживаю верх. Но в последнее время я всё чаще замечаю, что теряю контроль. Не потому, что обстоятельства сильнее – потому, что система даёт сбои. Сама или по чьей-то воле.
– Сочувствую, – холодно бросил Верховский. – Но власть в сообществе принадлежит не вам. В Магсовете двенадцать депутатов.
И одному из них следовало бы хорошенько всё взвесить, прежде чем говорить подобное. Кирилл Александрович ненавязчиво намекал на собственное всемогущество – а значит, никакого всемогущества нет и в помине. Кто-то здорово мешает этому отважному борцу с хаосом, бьёт по холёным пальцам, схватившимся за потайные рычаги власти. И что из этого? Не из табельного же Верховский должен застрелить конкурента?
– Верно подмечено, – ничуть не смутившись, кивнул Кирилл Александрович. – Это двенадцатиглавое чудовище не способно согласовать ни один закон без волевого вмешательства. Не делайте вид, будто думали по-другому.
– Не буду. Мне как-то не доводилось задумываться о бедах Магсовета, – ядовито сообщил Верховский.
– А жаль. Люди вроде вас жизненно необходимы на ключевых постах внутри Управы, – веско сказал депутат. – Мне недостаёт толковых и порядочных исполнителей, Александр Михайлович. Тех, кто разделял бы моё стремление наладить в сообществе спокойную жизнь. Тех, кто готов был бы докапываться до первопричин, чего бы это ни стоило. Кто способен был бы эти первопричины устранять.
Верховский позволил себе усмехнуться.
– У меня есть право стрелять в людей, но я не горю желанием им пользоваться.
– Я превыше всего ценю человеческую жизнь, – не моргнув глазом, заявил Кирилл Александрович. – Речь о глубинных процессах. Оперативники безопасности видят лишь грязную пену, но есть и то, что приводит волны в движение. Вы это понимаете.
– Это понимает даже самый зелёный рядовой.
– Вы переоцениваете коллег. От этой привычки нужно будет избавиться, – Кирилл Александрович неопределённо улыбнулся. – Люди – ваше слабое место, Александр Михайлович. Вам следует научиться с ними работать. Не только с теми, кто удостоился вашего личного расположения.
Выискался советчик… Верховский залпом допил остатки кофе и отставил в сторону чашку. Доверчивый Щукин, может, и повёлся бы. Но не он.
– Я не давал ни на что согласия, а вы не озвучивали никаких предложений.
Кирилл Александрович одобрительно усмехнулся.
– Вас не сбить с толку. Это не может не радовать, – отпустив очередную похвалу, депутат непринуждённо поднёс к губам бокал. – Что ж, Александр Михайлович, предложение моё весьма незамысловато. Я хотел бы видеть вас во главе отдела контроля. С полагающимся доходом и привилегиями, а также карт-бланшем на любые решения.
– И вашей поддержкой?
Пойманный за хвост депутат слегка напрягся.
– Вы должны понимать, что законодательная власть не имеет права напрямую вмешиваться в дела исполнительной.
– Зато исполнительная может нагрянуть в зал Магсовета.
– Верно мыслите, – Кирилл Александрович отчего-то развеселился. – Я уверен, что Валентин не станет столь радикально возражать против вашего перевода.
– Возражать стану я, – Верховский откинулся на мягкую спинку кресла и скрестил руки на груди. – У меня, простите за откровенность, нет ни малейшего желания влезать в ваши игры. Если хотите, я поклянусь, что никому не расскажу, о чём мы здесь говорили, но вам придётся искать другого смертника. Не обессудьте.
– В клятвах нет необходимости, – мягко проговорил Кирилл Александрович. Теперь он, почти не изображая добродушие, испытующе смотрел в лицо Верховскому. – Либо вы согласитесь, либо забудете об этом разговоре. И для меня, разумеется, предпочтительнее первый вариант.
На миг показалось, что в просторном зале слишком душно. Верховский непроизвольно провёл ладонью по лицу, словно снимая липкую паутину. То, что сказал депутат, почему-то очень важно. Неспроста просьбу о встрече он передал на словах, не оставив никаких письменных свидетельств… И так спокойно говорил вещи, которые могут запросто разрушить ему карьеру, если вдруг станут известны в сообществе. Кирилл Александрович железно уверен, что при любом исходе выйдет сухим из воды. На чём основан его расчёт?