– Котика с дерева снимаем, бабуль, – фальшиво-беззаботно сообщил надзорщик. Котик в подтверждение его слов душераздирающе мяукнул со своего насеста. – Пугливый он у нас… оказался…
– Это что ж за порода такая? – старушка подслеповато сощурилась. Сверху на неё тут же уставились две фары, мерцающие мертвенно-зелёным огнём в ярком солнечном свете.
– Помесь, бабуль, – буркнул Стёпа. – Мейн-кун и белка-летяга, чтоб его…
– Матерь божья, что делается, – старушка отошла от берёзы на несколько шажков. – А звать-то как?
– Сатана! – рявкнул Стёпа и прибавил пару словечек покрепче, потонувших в утробном баюновом вое.
Бабуля охнула и, перекрестившись, попятилась обратно к грунтовой дороге. Новоявленный Сатана проводил её протяжным воплем. В ответ с близлежащего шоссе кто-то посигналил автомобильным клаксоном.
– Кончать надо падлу, – кровожадно объявил Степан и повернулся к колдуну: – Топор есть у вас?
Тот аж отпрянул.
– Да ну ты что! Тут вон провода рядом, а вдруг вот это оборвём всё?
Оба мага одновременно покосились на опоры высоковольтной линии. Не то чтобы близко, но падающая высоченная берёза при должной доле везения может и задеть. Мишка вздохнул и принялся стаскивать с себя куртку. На октябрьской прохладе сразу стало зябко.
– Полезу, – сообщил он. – Не доберусь – так хоть стряхну заразу.
Стёпа смерил его недоверчивым взглядом.
– Ты привитый?
– В смысле?
– Привитый, говорю? От столбняка, бешенства, чумки, свиного гриппа?
– Так это… Нежить же…
– А ты знаешь, где он до сих пор шарился? Вот и я не знаю. Цапнет ещё, а там под когтями антисанитария полная…
– Не цапнет, – Мишка, примерившись, уцепился за шероховатый берёзовый ствол. – Ты, главное, лови, чтоб не удрал.
– Его или тебя?
Мишка хмыкнул в знак того, что оценил шутку, и полез. Берёза, у корней крепкая, как мраморная колонна, на третьем метре над землёй начала опасно шататься под его весом. На светлой бересте виднелись глубокие царапины – следы объятого паникой баюна. Кот, чуя неладное, вопил уже безостановочно: то грозно взрыкивал, то жалобно ныл. Мишка в психологических особенностях неразумной нежити разбирался из рук вон плохо, но конкретно этому экземпляру, без сомнений, было страшно. Как самому обычному коту.
– Ну, иди сюда, – пробормотал Старов, глядя снизу вверх на растрёпанный комок чёрного меха. Осторожно пошевелился, раскачивая берёзу; сук, который оседлал баюн, затрясся, теряя остатки листвы, но Сатана только крепче вонзил когти в сырую древесину. – Падай уже! Чего тебе будет, ты и так нежить!
Кот словно понял, о чём речь, и враждебно заклокотал, раздувая облезлые бока. Среди встопорщенной шерсти блеснула серебряная бирка. Клыки у Сатаны что надо: крепкие, жёлтые, длиной с фалангу пальца. И когти им под стать.
Ох, а так ли надо было менять профессию?
– Мишка-а-а! – донеслось снизу. – Скидывай его! Я ловлю!
С земли, наверное, казалось, что между баюном и его спасителем – всего ничего. Мишка беззлобно выругался себе под нос и взобрался ещё чуть-чуть повыше. Берёза закачалась с новой силой, нервируя и Старова, и Сатану. Чиркнула в воздухе длинная лапа. Котик намеревался держать оборону.
– Вот ведь мозгов тебе не досталось, – проворчал Мишка, озираясь по сторонам. Вниз смотреть было страшновато. – И мне тоже, раз я тут с тобой…
Крепко вцепившись в ствол левой рукой, правой он дотянулся до ближайшей ветки и в несколько приёмов её переломил. Чуть не упустил на радостях. Изловчившись, ткнул баюна в плешивый бок. Сатана тут же подскочил и сложился в ленту Мёбиуса. Откуда-то из середины мохнатого кренделя клацнули зубы. Перегрызенная надвое ветка отчётливо хрустнула.
– Чё ты с ним возишься! – донеслось снизу. – Кидай вниз!
Мишка наудачу замахнулся на кота обломком ветки и неосторожно качнул берёзу. В груди ёкнуло. Баюн-то отряхнётся и дальше побежит, а вот незадачливого охотника потом будут собирать по косточкам. Следя злыми глазами за палкой в Мишкиной руке, Сатана переполз дальше по ветке – и тут-то его настигла неумолимая гравитация. Под внушительным весом нежити сук наконец надломился. Истошный вой быстро оборвался глухим ударом о землю. Настала благостная тишина.
Стараясь не обращать внимания на дрожь в руках, Мишка осторожно спустился на землю. Стёпа держал угомонившегося баюна под брюхо, придирчиво оглядывая со всех сторон. Колдун осоловело наблюдал сквозь смеженные веки. Его пошатывало.