По дороге в отдел Мишка разжился из любопытства свежим выпуском «Бюллетеня специальных научных отраслей». В нём и впрямь ничего не было про серьёзную нежить, только какие-то занудные теоретические изыскания: исторический обзор отечественной артефактологии, что-то про наложение чар на твёрдый и расплавленный металл, уточнение измерений магфона в окрестностях столицы, очерк о повадках домовых… Мишка свернул журнал в трубку и запихнул в боковой карман рюкзака. Не очень-то хорошо, что научники прекратили изучать опасную нежить. Если не знаешь врага, то как ему противостоять?
– О-о-о, Умка вернулся! – объявил Липатов, едва завидев в дверях своего стажёра. – Со щитом или на щите? Кого ловили?
– Сатану, – бездумно брякнул Мишка и, заметив, как вытянулось лицо куратора, поспешно прибавил: – Это баюн. Зовут его так… теперь. Его местный на дерево загнал.
– А-а-а, тьфу ты… Ну иди пиши отчёт. И вот возьми ещё, – Денис, привстав из кресла, протянул Старову толстую папку. – Выбери отсюда всё, что связано с наследствами, и отнеси в архив.
– А потом?
– А потом Золушка может ехать на бал.
Мишка покладисто кивнул, снял с плеч рюкзак и куртку и уселся за стол. Разговоры в отделе, прерванные его не слишком триумфальным появлением, немедленно возобновились. Отчёт писать не хотелось; извинив себя неторопливой загрузкой пожилого компьютера, Старов сунул нос в выданные куратором бумаги. Копились они долго и, судя по всему, хаотично: сверху лежало помятое прошение, датированное прошлым годом, а сразу под ним – пятилетней давности акты об утилизации разнообразных анализаторов, детекторов, интерферометров и центрифуг. Вряд ли Супермен вовсе задумывался, что именно подписывает: подмахнул, отложил и вперёд, гонять нежить по лесам.
– Она там уже несколько лет, – Зарецкий негромко, но напористо излагал что-то Виктору Сергеевичу. – И внутри именно жидкость. У меня есть пара мыслей, как такое может быть, но нужна экспертиза…
– Да с чего ты взял-то, что это именно жидкость зачарована? – спросил Щукин. Тон у него был снисходительный. – Может, сама ампула, или в стекле что-то, или внутри плавает… И вообще, как ты чары обнаружил?
– Детектором. Я что, больной – без детектора на эту радиоактивную свалку тащиться?
Виктор Сергеевич озадаченно потёр гладко выбритый подбородок.
– Ладно, вечером сходим посмотрим. После тренировки. Извини, парень, мне на совещание надо.
Ярослав молча отступил, освобождая Щукину путь к выходу. Мишке же при мысли о тренировке захотелось уподобиться Сатане и тоскливо завыть на всю округу. Долго ходить, много бегать и таскать тяжести он привык, а вот раз за разом напрягать магический дар, попутно пытаясь прицелиться, оказался не готов. Но Щукин забрал себе в голову, что должен натаскивать стажёров. Пощады не будет.
Её и не было. Виктор Сергеевич гонял стажёров до седьмого пота. У Мишки под конец отведённого часа голова раскалывалась от малейшего волевого усилия; Ярослав, пребывавший, судя по хмурому виду, в здравом уме и твёрдой памяти, еле-еле переставлял ноги. Старов долго бездумно мок под душем, созерцая белые кафельные плитки. Стекающая по вискам прохладная вода доставляла ему неимоверное удовольствие.
– У всех с этим так плохо или я один такой? – удручённо спросил Мишка, кое-как вдевая в петли мелкие рубашечные пуговицы.
Ярослав понимающе усмехнулся.
– У всех. Ты же собственную жизненную силу тратишь. Само собой, организм тебе за это спасибо не скажет.
– Обнадёжил, – буркнул Мишка и вздохнул. – Я вот думаю иногда: чего я полез на эту стажировку? Жилось же мне как-то…
– Ну, это я тебе не скажу, – насмешливо бросил Зарецкий, разом отбив охоту продолжать разговор. Натянув футболку, он забросил на плечо рюкзак и вдруг предложил: – Хочешь, подвезу?
Старов недоверчиво покосился на коллегу.
– Да мне ж в область.
– Значит, до вокзала.
– Ну давай, спасибо, – Мишка криво улыбнулся, переступив через неприязнь. Разругаться они всегда успеют. – Вы же с Щукиным в хранилище собирались?
– Там дел на десять минут, не больше, – Ярослав пожал плечами. – Если скучно ждать, пошли с нами. Или лучше посидишь, отдохнёшь?
– Нет, пойду с вами, – Старов решительно мотнул головой и взъерошил влажные волосы. – Что я, хуже всех, что ли?
– Не хуже, – просто ответил Зарецкий. – Догоняй у лифтов.
По дороге в подвал он хранил молчание – должно быть, считал, что днём уже всё сказал. Относительно бодрый Виктор Сергеевич пытался болтать о чём-то отвлечённом; Мишка и рад был бы его поддержать, но каждое движение мысли жгло мозги, будто калёным железом. Очутившись внутри хранилища, Старов уселся на единственный стул и позволил себе прикрыть глаза. Чужие шаги прокатились от двери к стеллажам и замерли где-то неподалёку.