Он рассмеялся, разгадав подоплеку ее просьбы.
— Вы что, решили придумать для меня подходящую работенку?
— Не совсем так, — живо откликнулась она. — Уж если говорить начистоту, я несколько переоценила свои силы, взявшись за издание журнала одновременно с работой в «Диспетч». Положение у меня сейчас создалось хуже некуда: тираж падает, финансовые дела запущены. А я просто не могу себе позволить терять деньги на этом проклятом журнале. Если бы вы смогли мне помочь, это было бы счастье. Мне совершенно необходимо найти кого-нибудь для чтения корректуры, верстки и всяких таких дел.
— Понимаю, — пробормотал Дэвид.
— Ничего вы не понимаете! — взорвалась Джан. — Я слишком практична, мне не до филантропии! Придется бросить либо «Герлс», либо «Диспетч». А они слишком тесно связаны — это-то и приводит меня в бешенство. И нужна-то мне всего небольшая помощь, чтобы удержать и журнал и газету.
— Я с радостью сделаю для вас все, что в моих силах, — мягко сказал Дэвид.
— Плата по установленным расценкам. — Джан поспешила воспользоваться его нерешительной уступчивостью, — ААЖ[Австралийская ассоциация журналистов.] сотрет меня в порошок, если я не стану платить вам сколько положено.
— Хотелось бы мне верить, что вы действительно нуждаетесь в моей помощи, — возразил Дэвид.
— Нуждаюсь! Вы сами убедитесь, когда займетесь этим делом. — Она поглядела на лежащие у ее ног оттиски гранок. — Как чудесно будет взвалить все это на вас! А кроме того, — губы ее тронула озорная улыбка, — вы сможете писать для «Герлс» по вопросам мира, при условии, что будете сдабривать свои материалы толикой сентиментальности — никаких высоких материй.
— Благодарю вас, очень благодарю! — Дэвид рассмеялся: ирония судьбы — она будет учить его, как надо писать!
— Что тут такого забавного? — спросила Джан, обиженная его смехом, — «Герлс» рассчитан на юных и не совсем юных читательниц. Посмотрите нашу рекламу. На мои ежемесячные встречи с читательницами иногда приходят настоящие бабуси. Журнал покупают женщины всех возрастов. Ведь всем хочется чувствовать себя молодыми.
— Да вы настоящий психолог, ваша проницательность меня поражает, — сухо сказал Дэвид. — А смеялся я вовсе не над девицами, а над самим собой — представил себе, как я пишу для них.
— Это не самое худшее, что могло случиться с вами.
— И снова вы правы. — Он улыбнулся, голос его утратил резкость, с лица исчезло жесткое выражение. — Я готов сейчас писать для каждого, кто изъявит желание прочесть написанное мною. Девицы! А почему бы и нет? Я с удовольствием поведаю им, как важен для них мир!
— Значит, решено. — Джан закурила сигарету и откинулась на спинку кресла, смяв прическу, довольная, что перехитрила Дэвида и уже первая попытка расположить его к себе увенчалась успехом. Почему ей так хотелось этого? Ее и саму это приводило в недоумение. Была ли это жалость? Или просто желание иметь дружескую поддержку, помощь, в которой она и впрямь нуждалась? Или, может, неутоленная жажда любви и нежности, которыми, — в этом она была уверена, — он мог щедро одарить женщину?
— Завтра получите новый костюм, — торжествующе рассмеялась она, — и до чего же приятно будет снова увидеть вас похожим на самого себя, Дэвид!
Глава IX
— Подумаешь, есть о чем волноваться! — усмехнулась Джан, увидев лицо Дэвида, с испугом глядевшего, как она развертывает пакеты с купленной для него одеждой. — Всего-навсего готовый костюм того же размера, что и у продавца, который меня обслуживал. Очень импозантный молодой человек, рост и размеры примерно ваши. Две рубашки, белая и голубая, нижнее белье, серый свитер, носки да еще галстук под цвет ваших глаз. Ботинки могут быть велики, ничего страшного — обменяем.
Дэвид посмотрел на обновки.
— У вас нет другого выхода, как надеть все это, — заметила Джан, — не забудьте, это единственный ваш костюм. И не глядите на меня так, словно готовы перерезать мне горло за то, что я заставляю вас носить его.
— Охотно сделал бы это, — усмехнулся Дэвид. — Но все равно, благодарю вас.
— Раз так, нечего поднимать шум по пустякам, — решительно заявила Джан. — Тащите все это в ванную и переодевайтесь.
Дэвид взял одежду и отправился в ванную, с облегчением предвкушая, как сбросит с себя кричащую пижаму, в которой он выглядел эдаким печальным клоуном, и влезет в настоящий мужской костюм. В нем он, по крайней мере, почувствует себя более уверенным в единоборстве с Джан.
Выбранный ею костюм из серого твида сидел на нем вполне прилично. И все же, причесавшись и поглядев на себя в зеркало, он скорчил недовольную гримасу и отшатнулся. Слишком свободный ворот рубашки и аляповатый галстук были большим испытанием для его былого утонченного вкуса; но вместе с тем он не мог не почувствовать себя возрожденным и помолодевшим во всем новом и чистом.