Джан сняла шляпку, скинула туфли и, закурив сигарету, свернулась калачиком в кресле, готовясь выслушать его план. В общем, план вполне приемлем, весело заявила она, но детали лучше было бы обсудить после ужина.
— Начиная с сегодняшнего дня и впредь, — возразил Дэвид, — наши отношения будут носить сугубо деловой характер.
— То-то будет скучища! — Джан выпустила в него кольцо дыма. — Я не могу денно и нощно быть деловой женщиной, Дэвид. У меня свой собственный стиль работы, когда я намерена работать. А сейчас я чертовски устала. Дайте мне чего-нибудь выпить и не приходите в волнение из-за пустяков!
Дэвид повернулся к бару, и она с улыбкой поглядела ему в спину. Он открыл дверцу, вытащил бутылку виски и стакан, поставил возле нее на стол.
— Еще один стакан, пожалуйста, не то я вас тотчас уволю!
Дэвид поставил на стол второй стакан и пошел на кухню за водой.
— У вас упрямство даже на спине написано, — лениво протянула она, когда он вернулся из кухни. — Но я рада, что вы тут уже немного освоились.
— Что вы имеете в виду? — Дэвид широко улыбнулся и, налив в стаканы тепло мерцающее на свету виски, сел против нее.
— А то, что, думается мне, вы и меня примете такой, какая я есть, со всеми моими выкрутасами. — Она медленно потягивала виски, не спуская с него пристального настороженного взгляда.
— Это зависит от того, какие у вас будут выкрутасы, — отпарировал Дэвид.
— Вот так-то лучше, — сказала она с довольным смешком. — Ну, а теперь выкладывайте, какого вы мнения о «Герлс»?
— Не очень высокого. — Порядочность не позволила ему покривить душой. — Но я просто поражен, — поспешно добавил он, — сколько энергии вы потратили на это дело. И как вам только оказалось под силу одной вести журнал да еще в придачу работать в газете?
— Еще немного, и журнал доконал бы меня, — призналась Джан. — И все же из него ничего не стоило сделать прибыльное предприятие, хотя я понимаю, что у вас могло сложиться обратное впечатление. Да, да, я знаю, отчетность у меня в беспорядке, но если вы поможете мне ее распутать и дадите дельный совет…
«Ни одному мужчине, — подумала она, — не устоять, когда польстишь ему, обратившись за советом».
— Я постараюсь, — пообещал он.
— Может, нам удастся сделать из «Герлс» вполне приличный журнальчик, — добавила она, — а то и выгодно продать его.
Дэвид вовсе не собирался доискиваться причин, почему она так стремится заручиться его помощью. У него в голове было только одно: выплатить ей все, что он задолжал, да еще скопить из того, что он заработает, достаточно денег, чтобы выкупить заложенную пишущую машинку.
Всю следующую неделю Дэвид педантично занимался тем, что приводил в божеский вид материалы очередного номера журнала. Он пришел в изумление, узнав, как много писем поступает в редакцию. «Пожалуй, это свидетельствует, — признал он, — что Джан была права, утверждая, что журнал для девчонок и для женщин, по гроб жизни сохраняющих психологию девчонок, может стать прибыльным предприятием». С его же точки зрения, вся эта белиберда, которая интересовала читательниц журнала, да и Джан, не стоила и ломаного гроша.
Его утешало лишь то, что требуемую от него работу можно было выполнять чисто механически. Всего и дел-то, что разобрать и распределить по полосам материалы, после того, как они, отредактированные и вычитанные, поступали к нему, и вернуть их в типографию. Да еще придумать заголовки и написать, если нужно, пояснительные заметки. При желании он мог, конечно, время от времени писать о мире и о том, как важно для каждой женщины сохранить его.
На Дэвида производила большое впечатление энергия, с какой вела Джан издание журнала, яркость и свежесть некоторых ее идей. Их совместная работа протекала довольно гладко. Он с удивлением наблюдал, как забавляется она, играя роль «доброй феи Джан Мэрфи» для сотен «одиноких душ» на специально отведенной для них страничке.
— Вы только послушайте, — говорила она и зачитывала одно из полученных ею писем.
И хотя опа покатывалась со смеху над трагикомическими ситуациями, в какие попадали некоторые ее корреспондентки, она всегда ухитрялась выкроить время и ответить на их письма; иногда это был лаконичный, в несколько строк ответ на несколько писем скопом, иногда подробное, полное сочувствия и умных советов письмо какой-нибудь одной читательнице. Как бы она ни устала за день, почти каждый вечер она отстукивала на машинке несколько таких писем.