Собственная глупость превратила самое важное решение его жизни в какой-то постыдный фарс! Сколько бессонных ночей провел он в мучительных сомнениях, терзаемый нерешительностью и мыслями о последних письмах Роба! Благодарение богу — все это уже позади, выбор сделан. Но он хотел уйти достойно, а теперь ему придется предстать перед всеми в роли жалкого болтуна, неспособного даже собственные тайны держать в секрете! Горькая усмешка тронула его губы. «Вот она — моя первая неудача, — подумал он, — Что ж! Неплохой урок! Способен вышибить из человека всю его спесь разом!»
Но чем же был вызван его необдуманный поступок? Неосознанной симпатией к девушке? Тем, что ее положение напомнило ему его собственное? Ведь он тоже защищал свое право на самоуважение, стремился к своей цели. Обращаясь к нему, она не прибегла к женским уловкам, чем всегда пользовалась в своей борьбе за жизнь. Это было очевидно. И надо отдать ей должное, даже и не пыталась прибегнуть. Их разговор, слишком короткий и враждебный, приятного впечатления не оставил у обоих. Нет, в том, что произошло, он мог винить только самого себя, да еще, пожалуй, охватившее его чувство раскрепощенности. Мысль, что он теперь свободен, шевельнулась в душе Дэвида и наполнила его тайной радостью.
Жесткошерстный терьер, любимец Клер, бросился ему под ноги, заливаясь лаем. Дэвид увидел знакомый старый дом, и эвкалипт на страже у ворот, и свет в окнах гостиной, где ждали его. Когда, поднявшись на веранду, он стал снимать промокшее пальто, в открытых дверях появилась Клер.
— О Дэвид, как ты поздно! — с тревогой воскликнула она. — Обед совсем перестоялся!
— Прости, дорогая. — Он поцеловал ее, входя в дом, и сразу же с благодарностью ощутил атмосферу тепла и семейного уюта. Темно-красные хризантемы росли в медной вазе, приветствуя хозяина. В гостиной горел камин. Вбежала Герти за его пальто и шляпой.
— Боже мой, да вы совсем промокли! — чирикнула она своим высоким птичьим голоском. — Снимайте башмаки, а то запачкаете новый ковер!
Расшнуровывая ботинки, Дэвид бросил взгляд в гостиную. Нийл, очевидно, был свободен сегодня вечером от дежурства. Он сидел перед камином, перебросив длинные ноги через ручку кресла. Гвен, примостившись подле него на диванной подушке, вязала розовый джемпер, над которым трудилась всю зиму. Увидев отца, Мифф отложила в сторону книгу и встала ему навстречу; в ее глазах светилась хорошо знакомая Дэвиду улыбка. Герти бросила к его ногам кожаные домашние туфли и вприпрыжку убежала на кухню.
— Привет, папа, — крикнула Гвен, когда он вошел в гостиную, обнимая за плечи Мифф. Нийл высвободил из кресла свою тонкую долговязую фигуру.
— Трудный день, сэр? — спросил он.
— Да, пожалуй, — согласился Дэвид.
Он наклонился поцеловать светлую головку Гвен.
— А ты, крошка, обязательно спустишь петлю, если хоть на минуту оторвешь глаза, — шутливо сказал он.
Разговор за обедом, как всегда, был легким и непринужденным. Пока Дэвид разрезал жаркое, Гвен весело рассказывала о забавных проделках ребятишек в детском саду. Герти, стоя у стула Дэвида, возбужденно пискнула:
— Мне тоже можно скушать кусочек. Миссис Ивенс говорит, что у него копыто не раздвоенное.
— У кого — у барашка? — спросил Дэвид. — Что ж, возможно, он же был еще совсем младенцем.
— Я бы не поручился за это, — Нийл не мог удержаться, чтобы не высказать свое профессиональное мнение.
— Ради бога, дайте девочке хоть раз спокойно поесть, — воскликнула Клер.
В тех случаях, когда Герти поддавалась искушению отведать жаркого, как сегодня, ее совесть можно было успокоить лишь уверением, что это «не раздвоенное копыто».
Она весело умчалась на кухню, унося с собой на тарелке ломтик «соблазна» с гарниром из овощей.
— Как твои дела, сынок? — с уважением спросил Давид.
— Мне повезло. — Нийл улыбнулся своим мыслям. — Неожиданно умер один старик, и меня попросили сделать вскрытие. Я был очень рад, потому что…
— У тебя просто какая-то страсть к трупам, — набросилась на него Гвен.
— О, пожалуйста, — взмолилась Клер, — никаких вскрытий за обедом!
— Для меня это было очень важно, — обиженно сказал Нийл. — Вскрытие помогло доказать, что мой диагноз был правилен, а старый Сентсбери допустил ошибку.