Это мол для этого, а это для того. Именно так Гарри узнал, что такое общий и биохимический анализ крови. Для чего его дѣлают и что он показывает, а что нет. Анализ этот, как было понятно, у него был неизменно плохой. И это расстраивало, где-то там ребята, они в Хогвартсе, им весело, а он тут прикованный к койке, ни встать, ни даже сесть толком. Всё на свѣте нельзя и даже глотать и то больно, не в горле, где-то там внизу, неприятно так покалывает будто бы. И если чуть ниже груди надавить, то почти до слёз больно. К тому же еды ему совсем не давали, только какую-то жутко противную, склизкую, совершенно безвкусную слизь. Миссис Коул пояснила, что это, мол, чтобы желудок и нижние отдѣлы пищевода восстановить. Они, как она пояснила, у Гарри повреждены той самой гадостью, которую он по глупости собственной выпил. И теперь, чтобы заживало всё побыстрее, надо вот гадость вот эту склизкую глотать.
Глотать было противно, зато врач этому несказано радовался и когда миссис Коул Гарри таки уговорила, прямо-таки просиял. Чуть позже всё от той же миссис Коул Гарри узнал, что сохранение глотания и то, что он от него не отказывается — это очень хорошо. Почему это именно так, мальчик не понял, но спорить не стал, хорошо значит хорошо. А вскоре и вовсе пристроился глотать гадость, минуя язык. В общем, было вполне себе терпимо. На третий день в палату прикатили шкафоподобный аппарат. На колёсах с самым настоящим телевизором поверху. Правда, показывали по нему вовсе не мультики. Вновь улыбнувшаяся ему миссис Коул попросила подать ей руку и спустя чуть более минуты закрепила на оной систему и подключила к оной этот самый шкаф.
Подошёл врач, что-то настроил, после чего "шкаф" тихонько, монотонно зажужжал. Одетый в белый халат доктор чему-то кивнул и перебросившись парой фраз с миссис Коул ушёл, а вот она в палате осталась. И подросток, естественно, не утерпел.
— А что это такое, для чего оно и что дѣлает? — поинтересовался косящийся на мерно гудящий шкаф Гарри.
— Это аппарат плазмафереза. Не справляется твой организм, помогать надо.
За следующий час Гарри узнал и о принципе его работы, и о том, что он может, а что нет.
Картина, надо сказать, была, мягко говоря, не радужной. Оказалось, что процедура эта у него не первая и пока он в отключке был, их ему аж четыре сдѣлали. И вот потребовалось по новой. Понимание того, что всё плохо, было печальным. Стало понятным и поведение врача, и постоянные проверки. Не справляется он. Миссис Коул проговорилась, печень у него, почки и поджелудочная шалят. Как бы до операции по удалению не дошло. Это пугало, " как это удалить", — с ужасом думал лежащий на кровати парнишка. В этот момент он был один и поэтому позволил себе заплакать. Почти четыре дня держался, улыбался всем, дяде, миссис Коул, врачу.
А пока где-то в магловском Лондоне тринадцатилѣтний мальчишка, тихонько поскуливая, глотал собственные жгучие от соли слёзы, в Хогвартсе творилось чёрт знает что. А если конкретно, то Дамблдор грудью за своего зельевара стоял. Уверял, увещевал, доказывал, и в итоге таки добился своего. Задержание сменилось на домашний арест. Что, по сути, равнялось возвращению оного к преподаванию. Жил профессор в Хогвартсе, видите ли.
Дни тянулись один за другим, складывались в недѣлю. Ещё три раза в палату к Гарри привозили аппарат для очистки. За это врѣмя поджили обожжённые зельями и прооперированные в экстренном порядке пищевод и желудок. В последнем, как ему пояснил врач, ему дырочку продѣланную химией зашивали. И лишь к исходу сентября показатели поползли вверх, медленно, как будто бы неуверенно, и тем не менее лечение подействовало. Печень заработала, за ней подтянулись и почки. И лечащий врач впервые за практически месяц ему улыбнулся. Ободряюще встрепал волосы и в шутку посетовал, что сразу бы мол. Сразу не получилось, и от того робко улыбнувшийся мальчишка даже зардѣлся. Понимал, что прошёл практически по грани. На следующий день ему выдали на руки меню и сообщили о том, что на завтра его выписывают.
Смотрящий на доставшееся ему меню подросток был крайне уныл. Любимые им йогурты, шоколад, а также картофель и всё мучное вылетели первыми. Не в ближайший год, именно так прокомментировал врач, наблюдая за тем, как Гарри читает всё то, что ему на данный момент, а возможно что и вообще уже никогда будет нельзя. Никаких блинчиков, пиццы и прочих выпекающихся или же муку содержащих вкусняшек. Следующими вылетели дрожжи. На них расстройство выявили, когда спустя недѣлю дали мальчику попробовать безглютеновый хлеб.
Этот опыт Гарри надолго запомнил, а на всё хлебное как на вражину ещё не менее пары месяцев смотрел. Лишь на рождественских праздниках рискнули блинчиков на свём безглютеновом попробовать. Неплохо вышло, да и реакции никакой неприятной не было. Анализы поутру в платной лаборатории сдали. В порядке всё, кушать можно, но как и всё условно безопасное — с осторожностью.