Затем Джиллиан вышла в коридор. Древние обои, пожелтевшие от старости и местами облупившиеся, выглядели как полотно безумного художника-граффитиста. Как и потолок. Пораженная, она провела лучом фонаря по разноцветным словам и рисункам.
На всех рисунках была изображена тучная женщина. Они были примитивными, как работы четырехлетнего ребенка: раздутые тела, тыквенные головы с клочками оранжевых волос и лица, состоящие из ярких косых линий и кругов, овальные ноги и руки, пальцы-палочки. Были рисунки, на которых одежда была закрашена. На многих рисунках женщина была обнажена, с гигантской отвисшей грудью и огромными красными сосками. Тут и там были рисунки задницы, похожей на пару слипшихся воздушных шариков.
Наверное, это автопортреты, - подумала Джиллиан. Ей было немного жаль эту женщину, но к жалости примешивалось изумление.
Как будто обнаружила спрятанное сокровище.
Она прочитала некоторые из нацарапанных посланий:
Мейбл Мейбл большая, как конюшня,
Закончила трапезу
Тогда она съела стол.
Я думаю, что никогда не увижу...
свои ноги!
Подкожный жир. Бла бла бла
Это не весело
весить тонну,
Это совсем не весело.
Понадобится кран
размером с поезд.
Чтобы поднять меня, если я упаду.
Мертвее – значит беднее.
У меня нет детей,
Ни Мэри, ни Билла.
Это и к лучшему.
У меня нет детей,
ни Бонни, ни Джима.
Если бы у меня были дети.
я бы их съела.
Вингл Вангл
Висит и болтается.
Почему я?
Джиллиан больше не читала. Она захватила с собой фотоаппарат, намереваясь сфотографировать все, что ей может показаться интересным в доме. Но воспоминания о мучениях этой женщины были ей ни к чему.
Она ушла, не став исследовать остальную часть дома.
Все было бы хорошо, - думала Джиллиан по дороге домой, - если бы эта женщина не испачкала стены и потолок таким унылым дерьмом.
А чего ты ожидала? Тетка покончила с собой. Тебе повезло, что ты не нашла что-нибудь намного хуже.
Печально.
И в то же время интересно.
Прокрасться таким образом, выведать что-то про ее жизнь.
В следующий раз не выбирай чертово место самоубийства.
В следующий раз?
Она хотела снова почувствовать себя так, как чувствовала до того, как мрачные рисунки и сообщения все испортили.
На следующий день Джиллиан позвонила Джону по телефону.
- Угадай, что я сделала, - сказала она.
- Закончила мою работу по истории?
- Я заглянула в дом Мейбл.
- Ну конечно.
- Я хотела посмотреть, что она там везде написала.
- Ага. И что ты там нашла?
- Она была толстой. Дирижабль. Видимо, это и свело ее с ума настолько, что она покончила с собой.
- Я знал, что ты туда не ходила. Ты шутишь? Мейбл была просто кожа да кости. Папа сказал, что она была похожа на одну из тех фотографий, на которой изображены выжившие в Освенциме.
- Это невозможно.
- Эй, она всегда была такой. Я часто ее встречал. Когда поворачивалась боком, просто исчезала.
- Не может быть.
- Спроси кого угодно.
Это откровение поразило Джиллиан. Она никак не могла прийти в себя. Хотя проблема Мейбл, конечно, казалась трагичной, она чувствовала себя так, словно сделала удивительное открытие.
Что, если каждый дом хранит странные секреты?
И даже если это не так, было бы волнительно пробраться в дом и исследовать его.
В ту ночь, после того как родители легли спать, Джиллиан проникла в дом Ральфа и Хелен Норрис, друзей ее родителей, которые поехали в Лас-Вегас на выходные.
Она чувствовала безумный страх и возбуждение.
Джиллиан обыскала их шкафы и ящики. И хотя не сделала никаких поразительных открытий, это не имело значения. Все, что имело значение, - это быть там.
Она попробовать их кровать.
Сфотографировала и описывала каждую комнату.
Что еще? Она не была готова уйти. Ещё нет.
Джиллиан пила холодное пиво и ела картофельные чипсы за кухонным столом, сидя в темноте, с трудом сглатывая из-за колотящегося в груди сердца.
Все еще не желая уходить, пошла в хозяйскую спальню. Там стояла огромная углубленная ванна. Она наполнила ее, разделась и залезла внутрь. Если не считать тусклого света из окна, в ванной было темно.
Не могу поверить, что я это делаю, - подумала она. - Я, наверное, спятила. Что, если они придут домой и застанут меня голой в своей ванной?
Привет, ребята. Я - Златовласка.
С дрожащим смехом Джиллиан опустилась в глубокую горячую воду.
Опыт с Норрисами стал началом чего-то большого. Событием, изменившим жизнь. Началом серии приключений, которые привели к странному виду зависимости. Это пробудило в ней страстное желание проникать в самые сокровенные тайны чужих домов. Делая это, Джиллиан испытывала огромное чувство удовлетворения. Удовольствие, которое было почти сексуальным.
Но самым ярким моментом всего этого - вишенкой на вершине пресловутого торта - стало купание в ванне Норрисов. После этого ритуальное омовение становилось кульминацией каждого ее вторжения.
Позже. Два года и сорок или около того вторжений спустя, она пыталась понять, почему именно ванны? К чему этот фетиш с купальными процедурами других людей? Тот первый взгляд на саму ванную комнату, ванну и аксессуары, которые к ней прилагались: масла, шампуни, тальк, дезодоранты, парфюмированное мыло. Все они играли важную роль, предваряя настоящий кульминационный момент. Дрожь возбуждения, трепет от вторжения во внутреннее святилище неизвестного человека.
Затем погружение в эти горячие пузырьки.
Не хуже оргазма.
Чувственная разрядка после своего рода психической кульминации. Лежа обнаженной и по горло в горячих, пенящихся пузырьках какого-то парня, она кончала без проблем.
Другие девушки занимались сексом с незнакомцами. Просто ради острых ощущений. Бам-бам, спасибо, мэм. И прощай навсегда. Никаких хлопот. Никаких заморочек. Никаких затянувшихся романов, чтобы остыть или впасть в безразличие. Два корабля, которые прошли в ночи.
Для Джиллиан это выглядело так: кому нужен мужчина, когда можно получить все в чужой ванне?
Ты расслабляешься в джакузи? В чужой ванной? Ты получаешь все свои удовольствия таким образом? Это тебя возбуждает?
Никто из психологов не слышал о таком.
Оргазм под водой.
Мы точно говорим не о мастурбации?
Нет? Ну, мисс О'Нил. Должен признать, что ваша проблема... довольно необычна, если не сказать больше. Но, эй. В наши дни люди получают удовольствие разными способами.
Может быть, стоит свести все это к одной первопричине? В детстве вас лишили приятных горячих ванн, и с тех пор вы испытываете чувство вины за то, что наслаждаетесь ими? Классический пример синдрома "плохого, но хорошего"[10]!
Нередко люди становятся зависимыми от вещей, которые им нравятся, от вещей с запретным подтекстом. От вещей, которые часто социально неприемлемы. Например, алкоголь, наркотики, определенные продукты питания. Покупки.
Но горячие ванны...?
Мммм... Думаю, мы нашли ответ на вашу проблему, мисс О'Нил. Тяжелое детство и никакой ошибки. Всего вам доброго. О, и, пожалуйста, оставьте чек на 3000 долларов у клерка, когда будете уходить...