Первой заговорила Андреа:
- Не знаю, правильно ли мы поступили, Бонни. Может быть, нам следовало настоять на том, чтобы остаться всем вместе.
- Ты что, спятила что ли? Нам практически сказали идти своей дорогой. Или ты не слушала этих людей?
- Так то оно так. Но я могла бы убедить Рика. Понимаешь?
- Да. Наверняка, - усмехнулась Бонни. - Ты выставила себя дурой там, с Риком. Ты ведь знаешь это, Андреа, не так ли?
- Ты что, ревнуешь из-за того, что он обратил на меня внимание?
- Ревную? Да ты бросилась ему на шею. Практически подала себя на блюдечке. Я удивлена, что Берт не взбесилась по этому поводу. Я восхищаюсь ею. У этой женщины столько терпения!
- Да неужели? Тогда ответь-ка мне, почему, если он любил ее так сильно, Рик сам напросился ко мне в палатку?
- Давай не будем больше обсуждать это, Андреа. Ты так зациклена на себе, что я удивляюсь, как ты не испытываешь оргазм каждый раз, когда смотришь в зеркало!
Андреа плюхнулась на гладкую каменную плиту, выбралась из рюкзака и бросила его на землю.
Святой Моисей. Она была измотана до предела!
Более того, Андреа не нравилось, как развивался разговор. Она могла обойтись без всего этого дерьма о ней и Рике.
Со вздохом девушка сняла бейсболку и вытерла лоб тыльной стороной ладони.
- Бонни Джонс. Если ты не перестанешь меня оскорблять, я никуда с тобой не пойду. Слишком жарко, чтобы спорить, и я все равно не понимаю, почему мы путешествуем сами по себе. Мы могли бы идти немного впереди, или тащиться позади. Мы не должны были идти прямо рядом с ними...
Андреа уже почти скулила. Она снова вытерла лоб.
Потом приподняла подол своей серой футболки, наклонила голову и вытерла им все лицо. Это не очень помогло - пот все еще катился по ее щекам.
Бонни попыталась ее образумить.
- Ладно, ладно. Но ты слышала, как они сказали, что предпочитают путешествовать одни. Рик специально сказал, что они хотят немного побыть наедине.
- И если это поможет, то я вообще не понимаю, зачем нам вообще понадобилось ехать сюда, в глушь. Если подумать, это был глупый поступок. Но мы обсудили это, Андреа, перед тем, как отправиться в путь. Когда мы ели тако, картошку фри и колу в "Pepe's Pits-top", в тот день, когда ты принесла свои книги по социальной истории в библиотеку, и они оказались просрочены. Помнишь? Мы все обсудили и договорились, что недельный отпуск в одиночестве в Сьерре все решит.
Андреа понюхала свою футболку.
Боже, как воняет. После того, как все закончится, я выброшу эту вещь в мусорное ведро, без шуток.
Она прищурилась и посмотрела на Бонни, стоящую перед ней, уперев руки в бедра, спиной к солнцу.
- Решим что? - подозрительно спросила Андреа.
- Сможем ли мы сделать это вместе, дурочка. Господи, Андреа. Не заставляй меня произносить это по буквам.
Бонни разочарованно хмыкнула и выбралась из лямок. Выпятив грудь, она согнулась в коленях и опустила громоздкий рюкзак на землю, затем рухнула на гладкий каменный выступ рядом с Андреа, вытянула крепкие ноги и осмотрела носки своих ботинок...
- Ладно. Давай медленно. С самого начала.
С легким вздохом покорности она начала:
- Послушай, Андреа, ты же знаешь, как я к тебе отношусь. Я просто надеялась, что... ну знаешь... немного времени, проведенного вместе, и ты начнешь чувствовать то же самое ко мне.
Было видно, что тема очень важна для Бонни.
- Я имею в виду, сначала казалось, что ты запала на меня. А теперь ты ведешь себя по-девчачьи и начинаешь заигрывать с первым встречным чертовым мужчиной.
В голосе Андреа звучало раскаяние.
- Прости, Бонни. Я вела себя как идиотка, знаю. Но я ничего не могу с собой поделать. Может быть... ну, дело в том, что, возможно, я не создана быть лесбиянкой, в конце концов.
Андреа рисовала круги на своем гладком, загорелом колене. Бонни смотрела, как она это делает, и думала, как бы ей хотелось обнять ее.
Так, чтобы полетели искры.
Плыть в ее лодке, пока она не закричит, и не попросит о большем.
Черт. Она сама не была гребаным экспертом в лесбийских отношениях.
Какой у нее был опыт? Бонни знала только, что с пятнадцати лет значительно отличалась от других девочек в классе.
Она всегда чувствовала себя неловко рядом с парнями и никогда не встречалась с ними - да ей этого никто и не предлагал. И даже если бы кто-то предложил – отказалась бы.
Сама Бонни также не была в восторге от парней. Не то что другие вертихвостки, описывающие в восторженных выражениях, как они ходили в кино, на игру, на пляж с этим фантастическим парнем и т.д. и т.п...
Вместо этого она всегда стремилась выйти на первое место. Парням это не нравилось. В колледже ей всегда приходилось быть лучше, чем они. Лучше во всем: в спорте, науке, культурологии - во всем...
А потом случилась... назовите это исследовательской интрижкой, если хотите, с Диной Альварес, ее преподавателем по культурологии.
Смуглая, чувственная Дина...
У нее было потрясающее тело, полные, чувственные груди и соски, похожие на темные, спелые ягоды.
Ладно. Бонни была слишком осторожна, боялась, что не соответствует запросам. И в конце концов она ушла, чувствуя полное недовольство собой. Смущенная. Обозленная. Короче говоря, она была просто чертовски неопытна. Требовательная Дина в конце концов стала нетерпеливой по отношению к ней, стала раздражаться на ее неуклюжие, неадекватные реакции. Не прошло и недели, как Бонни осталась одна с кучей комплексов, высотой с Эмпайр-Стейт.
А Дина переключилась на эту дуру, самую тупой из всех тупых баб, Кэролл Хеллиман.
Бонни покраснела при воспоминании об этом унижении. Да. Это действительно был сокрушительный удар по ее гордости и достоинству. Она знала, что в большинстве вещей, включая секс, она лучше этой шлюхи Кэролл, которая вела себя не лучше дешевого трейлерного мусора, с ее мини-юбками до задницы и модными блузками с глубоким вырезом. Плюс мозги как у комара, способные лишь на выбор цвета губной помады. Господи, Дина, должно быть, была в отчаянии.
Однако родители Кэролл были при деньгах. Они занимались недвижимостью. У них было собственности размером с Диснейленд. Но, сколько бы у них ни было мешков с деньгами, Бонни считала, что они никогда не смогут купить "класс" для своей вульгарной дочурки.
Да и черт с ней. Бонни оправилась от этого и закрутила роман с черноволосой Линди Карсон, дочерью одного из ночных портье в Калифорнийском университете.
Все пошло прахом, когда она застала прелестную Линди голой и резвящейся в душе с половиной бейсбольной команды колледжа. С тех пор для Бонни это было "ни за что, Хосе"[36]. Секс был исключен из меню.
Романтика - это для дураков.
Потом появилась Андреа. Хрупкая, элегантная, изящная Андреа, с ее вздернутым носиком, блестящими светлыми волосами и стройными ногами, которые уходили в бесконечность. Да, решила Бонни. Андреа - это то, что ей нужно.
Теперь, на отдыхе в Сьеррах, нужно было задать вопрос. Была ли она той самой?
Нужно подождать еще немного. Если она не играет в мяч, я найду кого-нибудь другого, кто будет играть, - подумала Бонни, зная, что если Андреа сейчас не примет решения, она может бросить ее.
Есть еще много других.
Может быть, и так, но Андреа такая одна.
Настал момент истины.
- Бонни... - Андреа заломила руки, выглядя слегка смущенной.
- В чем дело? Ты не выносишь моего вида? Хочешь позвонить домой и спросить маму, можно ли быть лесбиянкой? В чем проблема, Андреа? Выкладывай все начистоту.
Андреа ответила. Медленно и с чувством.
- Ты же знаешь, у меня иногда бывают такие... предчувствия?
Господи Иисусе, только этого нам не хватало... Сначала три гребаных отморозка.
Теперь сообщение извне.
- Ты уже упоминала о них раньше. Продолжай.
Андреа накрутила на палец прядь влажных от пота волос.
Ей явно было не по себе. Бонни приготовилась к плохим новостям.