Через пару месяцев я буду выглядеть как новенькая.
Если все еще буду жива. Если выберусь отсюда.
Холден не уйдет, пока не убедится, что я мертва.
Может, он и правда думает, что я умерла, - снова сказала она себе.
Почему такой парень, как он, не сбросил на меня несколько камней? Меня, лежащую здесь, можно было бомбить камнями, пока не размозжишь голову. Почему он этого не сделал?
Если только не упал.
Эта мысль поразила ее, как обещание жизни. Джиллиан вытерла слезы с глаз.
Что, если Холден выбежал из-за деревьев на полном ходу, так же, как и я? Что, если он тоже не успел вовремя остановиться и свалился с обрыва?
- Господи, - прошептала она разбитыми губами.
Затем поползла вперед на четвереньках. Когда она приблизилась к краю, ощущение падения заставило ее лечь плашмя. Девушка проползла еще несколько дюймов вперед и заглянула вниз, через край.
Чуть ниже ее насеста из горной стены торчали другие камни. Ни один не был достаточно большим, чтобы предотвратить падение. Склон был почти вертикальным на протяжении пятидесяти или шестидесяти футов. Если бы Холден сорвался со скалы, он бы пролетел это расстояние, а затем рухнул на валуны, которые громоздились у подножия стены.
Джиллиан не видела его тела.
Это ничего не доказывает, - сказала она себе. - Он мог упасть между камнями.
Некоторые из них были размером с холодильник, другие - с автомобиль. Все глыбы были наклонены и опрокинуты в разные стороны, с большими затененными зазорами между краями.
Тело могло провалиться в одну из этих расщелин, - подумала Джиллиан, - И его никогда не найдут.
Волна радости накрыла ее.
Но за все эти годы она, как воровка, прожила в шестидесяти шести домах, и до сих пор ее ни разу не поймали. Удача, конечно, сыграла в этом свою роль. Но главным фактором был ее разум. Джиллиан сходили с рук ее вторжения, потому что она была умна и не позволяла себе полагаться на удачу, надеясь на лучшее. Авантюристка изучала возможности, предвидела опасности, принимала меры предосторожности и всегда была достаточно изобретательна и быстра, чтобы обезопасить себя.
Вот и сейчас, несмотря на трепет при мысли о том, что Холден лежит переломанный и безжизненный среди скал внизу, она предупредила себя, что не стоит на это рассчитывать.
Ты не видишь его проклятого тела. Следовательно, он не умер.
Но если он не умер, то что же он делает?
По какой-то дурацкой безумной причине - почему именно сейчас? – Джиллиан снова оказалась в белом оштукатуренном доме на Сильверстон. Дом в стиле деко. Если она когда-нибудь вернется в Лос-Анджелес целой и невредимой, что, скажем прямо, не слишком вероятно, воспоминания о горячей ванне, принятой ей в тот день, навсегда останутся в памяти.
Однако то, что произошло потом, по адресу 1309, почти поставило крест на ее блестящей карьере. Речь, конечно, о вторжениях и посиделках в чужих домах.
Приехали. Конечная остановка.
Вот если бы так и было. Тогда она не оказалась бы сейчас здесь, на полпути к вершине этой ублюдочной горы, практически голая, и с психопатом-убийцей, охотящимся за ней.
Вернулась в дом, который хотела забыть...
Джиллиан лежала там, наслаждаясь роскошью ванны, вдыхая аромат сирени, как будто находилась в каком-то мистическом Саду Аллаха.
Затем дверь в ванную приоткрылась. Именно так, порыв ветра открыл дверь.
Она вспомнила, как подумала: Черт возьми...
И резко села, обхватив руками грудь и дрожа от холодного сквозняка. Из-за двери доносилась знакомая еле слышная музыка. Настолько тихая, что ее вообще почти не было.
Затем произошла самая странная вещь. У нее возникло сильное желание вылезти из ванны, завернуться в одно из тех толстых белых полотенец, что висели на вешалке, и выйти за дверь.
Оставляя за собой мокрые следы, она медленно прошла по мраморному полу. Джиллиан не знала, куда несут ее ноги. Словно во сне, она позволила им вести себя, и в конце концов оказалась у белой двери, на которой серебряными буквами было выведено имя А-Л-И-С-А. АЛИСА?
Что еще за Алиса?
При взгляде на эти буквы у нее возникло ощущение, что она наткнулась на чье-то укромное, очень личное место.
Особое место.
Хорошо знакомое тянущее, почти болезненное ощущение под ложечкой заставило ее лоно пылать от желания.
Ну что же, посмотрим, - вздохнула она. В свое время ей было обнаружено немало потайных мест, она вторгалась во множество личных пространств. Пусть будет еще одно.
Дыхание стало прерывистым, быстрым и неглубоким. Не зная, что найдет за дверью, Джиллиан медленно открыла ее и заглянула в крошечную комнату, которая была прямиком из прошлого.
Ситцевые шторы в цветочек, кукольная колыбель, кресло-качалка.
И большой коричневый плюшевый мишка, сидящий в дальнем углу. На медведе было несколько залысин, и он смотрел на нее глазами-бусинками. Она представила, как тот говорит: Кто ты, незваная гостья? Тебе здесь не место.
Ее взгляд упал на маленькую односпальную кровать. На самом деле не намного больше, чем детская кроватка. Вокруг нее были задернуты цветочные шторы. Сама не зная почему, она поняла, что должна открыть их. Как будто специально пришла в этот дом, чтобы узнать, что скрывается за шторами.
Шагнув вперед, она так и сделала. Медленно. Оттянула ткань дрожащими пальцами. С губ сорвался вздох. Широко раскрытыми глазами она уставилась на маленькую тощую фигурку, распростертую на кровати. В ней было не больше четырех футов десяти дюймов.
Малышка Бо-Пип[38] в длинном цветастом платье, чепчике соответствующего цвета и с пастушьим посохом рядом с ней. Маленькая Бо-Пип с личиком пьяной обезьянки и яркими пятнами румян на щеках. И со смехотворно красными, как у купидона, губками бантиком.
Большие голубые глаза, обрамленные густыми, накрашенными тушью ресницами - должно быть, накладными, такими длинными и изогнутыми они были - с любопытством смотрели в лицо Джиллиан.
Она ахнула, зажимая рот рукой, и почувствовала, как теплое полотенце соскользнуло по ногам и упало, обернувшись вокруг лодыжек.
Боже мой!
Вот оно. Занавес опускается. Меня поймали. Больше никаких проникновений. Привет, реальный мир - полиция Лос-Анджелеса, вот она я...
- Простите... - начала она.
Потом крепко сжала губы. Что-то здесь было не так. Голубые глаза не двигались.
Аккуратно, с осторожностью Джиллиан протянула руку и подняла тонкую с голубыми прожилками ладонь Малышки Бо-Пип. На костлявых пальцах сверкали золотые и бриллиантовые кольца. Рука была ледяной. Жесткой. Джиллиан позволила ей упасть обратно на белые кружевные простыни.
Она медленно, с благодарностью выдохнула. Огромное чувство облегчения поднялось внутри нее. Первый шок прошел, и, посмотрев вниз на лежавшую в кроватке фигурку, Джиллиан почувствовала кратковременный прилив жалости.
- Больше никаких овечек для этой Малышки Бо-Пип, - пробормотала она себе под нос.
Джиллиан ушла оттуда. Быстро. Сначала проверила, не оставила ли следов своего присутствия. Ничего, что могло бы связать ее со смертью Бо-Пип. Она прикоснулась к своей "Минолте", но тут же скривилась. Фу. Нет. На этот раз никаких фотографий для ее досье.
В подобных случаях нельзя быть слишком уверенным. Пленка может потеряться, или ее могут украсть. И если нашедший ее не окажется чудаком или человеком, серьезно интересующимся детскими стишками, пленка легко может попасть не в те руки.
Целых три месяца после этого вторжений не было. Хотя Джиллиан должна была признать, что бывали дни, когда она испытывала сильное искушение. Сопротивляться ему было нелегко.