Бывало, что их экстренно вывозили на грузовике в места боестолкновений, когда не было возможности вывезти раненых в больших количествах. Тогда приходилось оказывать помощь прямо на месте и определять тех, кого ещё можно спасти и стоит вывозить, а кого уже нет. Такой жесткач случался не так часто, но вырубало потом всех на сутки, сказывалось нервное напряжение. Работать под огнём, то ещё приключение.
Иногда, когда наступала ночная смена Ивана, а напарник или напарница отдыхали, он садился в центр госпиталя среди раненых и медитировал, разжигая внутри себя солнце, выпуская яркий свет вокруг себя. Раненые затихали, их дыхание выравнивалось, а выздоровление происходило гораздо быстрее. И люди это чувствовали, как, непонятно, но чувствовали. Именно Ивана просили, когда требовалось сменить повязки или что ещё, и это притом, что в госпитале было несколько симпатичных девушек. Может быть потому, что трудились они за зарплату, и от них не исходила энергия, которая лучилась из Ивана. В такие моменты Иван понимал значение слова ЦЕЛИТЕЛЬ, забытое и растоптанное врачами. Целое тело или исцеляющий тело. В общем было над чем подумать в процессе перевязок и операций. Особенно Ивана радовало увеличение силы его даров. Это он связывал с тем, что благодарные солдаты, реально дарят благо в виде своей энергии, а не только устно. И этот приток энергии был так велик, что иной раз Иван творил настоящие чудеса, вытаскивая с кромки очень тяжелых раненых, и это не могло укрыться от Станислава Викторовича.
- Иван! Ты ничего не хочешь мне рассказать? Задал однажды вопрос Станислав Викторович в обеденный перерыв.
- Что именно? Пережёвывая котлету, спросил Иван.
- Как, например, прекращается внутреннее кровотечение, после изъятого осколка? Или артерия на обрубке перестаёт фонтанировать без зажима? Я уж про всякие остальные мелочи промолчу.
«То, что я спалюсь, было лишь вопросом времени. Конечно, опытный хирург такие вещи увидит сразу, не то, что ассистенты. И что ему ответить?»
- Чудо?
«Уммм. Не поверил. Вон как поднял бровь и выжидательно молчит».
- Это засекреченная информация. Напустил таинственности в свои слова Иван.
Помолчав некоторое время, и совершенно не притронувшись к еде, Станислав спросил:
- Ты для этого хотел остаться тут, чтобы попрактиковаться в таких вещах?
- Отчасти. Не стал раскрывать все карты Иван, но косвенно подтвердил свою причастность.
- А… Что-то хотел спросить хирург, но видимо, мысль ускакала на несколько позиций вперёд и он несколько секунд помолчав, продолжил:
- Чем-то ты со мной можешь поделиться? Я всё-таки профессиональный хирург и такие вещи для меня интересны.
«Ох, а как мне они были интересны, когда вываливаешься из другого мира, а способности остаются с тобою».
- Вы что-то слышали об академике Валентине Юрьевне Мироновой?
- Фамилия знакомая, но конкретно не интересовался. И что?
- Так вот, после определённых исследований, она заявила, что у людей начала меняться цепочка ДНК. Была протестирована кровь большой группы добровольцев, после чего и было сделано её открытие. Об этом она доложила наверх, но информации не дали ход, уж очень она противоречила основной линии партии. Дело в том, что узелковая ДНК, как она её назвала, преобразуется из обычной у тех людей, которые менее подвержены стрессам, переживаниям и всяким негативным эмоциям, чаще бывают на природе, уравновешены и умеют абстрагироваться от навязываемых проблем.
- Так, и какое это имеет отношение к нашим помидорам?
- Прямое. Люди с узелковой ДНК выходят на совершенно другой уровень, у них открываются определённые сверх возможности. Можно сказать, это новая эволюционная ступень, но определённая группа лиц, не хотела бы, чтобы люди резко обрели такие таланты и массово начали всех кошмарить.
- В смысле пугать, сеять страхи, устраивать войны, поднимать цены, делать жизнь нестабильной и прочее?
- В точку! Как я говорил, стресс останавливает эти изменения, возможно, и вакцина тут как-то замешана.
Станислав Викторович откинулся на спинку стула и задумался. – И ты, получается, эволюционировал?
- Чуть раньше, чем другие видимо. Определённые обстоятельства помогли.
- Слушай… Загорелись глаза у хирурга. – Мы же можем такие операции проводить. Это же такие перспективы открывает!