– Вообще-то, университет я представлял себе совсем по-другому, – пожаловался Рюдигер. Собеседник оказался внимательным, умеющим слушать; он не перебивал Рюдигера, напротив – выказывал живой интерес и участие.
Они выпили пива.
– Антон, – представился новый знакомый.
– Рюдигер.
Внезапно его обожгло подозрение: этому парню что-то нужно от тебя. Разве встретишь сейчас человека, который готов слушать тебя просто так? Да еще без всяких попыток, в свою очередь, рассказать о себе, порисоваться… Он невольно отодвинулся от Антона. Может, он гомик? Это было у Рюдигера больным местом. За последнее время произошло два неприятных эпизода.
К телефонисткам порой пристают с грязными разговорами. Есть люди, у которых уйма времени, а занять себя нечем. Рюдигер удивлялся, с каким спокойствием реагировали женщины на подобные звонки.
– Ладно, ладно. Купи себе лучше порнографический журнальчик.
Телефонная «барышня» не может сама прервать разговор. Раньше была специальная клавиша, с помощью которой абонента просто отключали.
– Пришлось ее заблокировать, – объяснила Рюдигеру наставница на вводных курсах. – Операторы слишком часто пользовались этой клавишей, когда не знали, как ответить на вопрос.
Недурная мысль. Не надо крутить микрофильмы. Нажал себе клавишу, и дело с концом.
Избавиться от приставал можно только переключением разговора в спецбюро или в адресный стол. Можно, конечно, выдернуть штекер. Тогда отключались наушники. Абонент оставался на линии, но оператор его не слышал.
Опытный оператор так и делал, чтобы выкроить для передышки минуту-другую, не опасаясь контроля. Выдернет штекер, откинется на стуле и пробормочет:
– Опять псих. Житья от них нету.
Зная все это, Рюдигер тем не менее буквально опешил, когда такое случилось с ним самим.
– Добрый день, справочное бюро.
– Какой у тебя славный голосок, малыш…
Рюдигер отреагировал так нервозно, что едва не оборвал шнур. С минуту сидел на стуле, будто разбитый параличом. Может, он обиделся, что его голос показался кому-то немужественным? Рюдигер с трудом взял себя в руки и, опасаясь контроля, сунул штекер обратно, чтобы ответить следующему абоненту. Теперь он нарочно баи сил, едва ли не хрипел.
Примерно через месяц Рюдигер вновь пережил довольно сильное потрясение. В тот вечер он с тремя приятелями отправился в пивную при главном вокзале. Раньше Рюдигер тут не бывал, слышал только, что хозяин пивной – вроде бы португалец.
В большом помещении было полно народа. Оглушительная музыка, синие клубы сигаретного дыма, огромный вентилятор посередине зала не мог разогнать духоту. Рюдигеру не хотелось подсаживаться к занятому столику, но приятели раздобыли где-то четыре табуретки, и они присоединились к потеснившейся большой компании, которая состояла в основном из иностранцев.
Публика представляла собою самую пеструю смесь. Преимущественно иностранцы и студенты. Иностранцы – по виду рабочие. Это угадывалось по их рубашкам, на которых работа с инструментом, землей, машинным маслом оставила неистребимый след. Студенты яростно жестикулировали. Вероятно, они чувствовали себя обязанными сплотить застольные компании. Ведь рядом, по их мнению, сидели люди, которых эксплуатируют вдвойне – и как рабочих, и как иностранцев.
Таби заказал графин красного вина и – на всех – бутербродов с жареным мясом. Вечер удался. Отчасти помогло этому португальское вино.
Часам к одиннадцати большинство португальцев разошлись.
– Завтра рано па работу, – оправдывались они.
Рюдигер обратил внимание на парня, который сидел у музыкального автомата и пил вино. И тот часто поглядывал на Рюдигера, который попытался вспомнить – уж не знакомы ли они? Нет, не знакомы.
Неожиданно парень подошел к их столу.
– Я весь вечер гляжу на тебя, – обратился он к Рюдигеру. – Хочешь пройтись со мной по кабакам? За мой счет, приглашаю.
Рюдигера бросил в краску. Он резко мотнул головой:
– Нет, я тут с друзьями.
Но это нисколько не смутило парня. Наверное, он был пьян.
– Ты мне нравишься. Пойдем.
– Сказано, нет! – отрезал Рюдигер и, помедлив, добавил: – Такие вещи не для меня.
Все еще в замешательстве он повернулся к друзьям, которые прислушивались к необычному диалогу. Сценка их явно забавляла, и они не собирались помочь Рюдигеру выпутаться из затруднительного положения. Получив отказ, парень еще постоял у стола, затем, слегка шатаясь, вернулся на свое место.
За столом начались шутки.
– Поммеренке, зря ломаешься! Не каждый день делают такие предложения.
Но Рюдигеру было не до смеха. У него испортилось настроение.
Оба эти происшествия вспомнились сейчас. Чтобы исключить любые недоразумения, он завел разговор о работе.
– У меня семья. Жена и ребенок. Приходится подрабатывать, на стипендию не проживешь.
Антон кивнул.
– Знакомая история. – И к облегчению Рюдигера добавил: – Я тоже женат.
Антон поинтересовался, трудно ли совмещать учебу с работой. Рюдигер пожаловался на стресс, монотонность.
Время приближалось к шести. Пора бежать на телефонную станцию. Опоздания полагалось отрабатывать. Да еще начнут талдычить о необходимости строго соблюдать производственную дисциплину, о должностных обязанностях и нехватке кадров.
Он договорился с Антоном встретиться еще раз. Выпить пива.
Дня через два Рюдигер вновь увидел Антона, тот сидел в коридоре философского факультета и читал свежие листовки.
– Рюдигер, привет! Как дела на работе?
Рюдигер был свободен, никуда не торопился. Антон пригласил зайти в пивную, он угощает.
В этой пивной Антон, видно, был своим человеком. G хозяином он поздоровался за руку, назвал его просто Тедди и заказал две большие кружки пива. Рюдигер разговорился. Антон незаметно направлял разговор.
Они просидели в пивной весь вечер, иногда выходили в соседнее помещение поглядеть на биллиардистов, играли сами. Антон нравился Рюдигеру своей ненавязчивостью. Разговор зашел об университетских политических группировках. Антон больше слушал. Было заметно, что его действительно интересуют мнения Рюдигера. Он особенно оживился, когда узнал о давнем знакомстве Рюдигера с Феликсом Бастианом, нынешним председателем объединенного студенческого союза.
– А сейчас контакт с ним поддерживаешь? Рюдигер слегка напыжился и оказал, что не любит функционеров и аппаратчиков.
– Кроме того, знаешь, мы с Феликсом расходимся по идеологическим вопросам. Коммунизм – вещь хорошая, только не очень реальная.
– Зачем же тогда ходишь на собрания?
– Интересно. Ребята спорят, и атмосфера особая. Если не ходить на собрания, то не поймешь из-за чего идет Ругань на семинарах.
В конце вечера Рюдигеру уже казалось, что он обрел нового друга.
С тех пор они виделись и не случайно, а сговариваясь о встречах.
Месяц спустя они опять зашли к Тедди.
– Сколько тебе платят па почте? – поинтересовался Антон.
– Семь сотен.
– Столько можно заработать и проще. Хочешь?
– А как?
– Ты ведь все равно ходишь па собрания. Мог бы кое-что там записывать.
Рюдигер с недоумением поднял брови.
– Для кого?
– Хотя бы для меня.
– Ты же сам на них бываешь.
– Верно. Только я перегружен. Хочу поделиться работой.
– А что ты будешь делать с записями? И кто станет платить?
– У меня есть связь с одним учреждением. Там хотят знать, что происходит в университете.
– Ведомство по охране конституции?
– Не так громко, Рюдигер. Не надо орать. Обдумай мое предложение.
Антон встал и потащил Рюдигера в биллиардную. В тот вечер они к этой теме не возвращались.
По пути домой Рюдигер размышлял. Заработок, конечно, легкий. Не то, что в справочной вкалывать. Надоело. Только вдруг об этом кто-нибудь узнает? Надо поговорить с Антоном поподробнее.
Барбаре он, разумеется, ничего не сказал. Даже если он уйдет из справочной, жене знать об этом не обязательно. Он найдет, чем занять освободившееся время. Барбара теперь все чаще жаловалась, что он совсем не бывает дома, мало заботится о сыне, почти не уделяет внимания ей. До сих пор удавалось ссылаться на двойную нагрузку. Зачем же лишаться такого козыря?