Например, вечером после поездки в город-спутник в группе разгорелась дискуссия. Многим не понравились там жилые кварталы. Рюдигера это даже удивило, так как ему дома показались вполне приличными, а тема спора не столь уж важной. Тем не менее он внимательно прислушивался к разговору.
– До чего же тоскливо. Кругом однообразие, шаблон. Где же подлинная культура жилища? Точно такой же район есть в Западном Берлине. Ужас.
К удивлению Рюдигера, Феликс согласился:
– Мне тоже не нравится.
Кто-то возмутился:
– Но зачем же тогда это делается?
И вот тут Феликс прибег к испытанному приему.
– Давайте попробуем представить себе всю ситуацию. Допустим, тебе нужно жилье. Вот ты какую бы хотел квартиру?
– Только не такую бетонную клетушку. Лучше всего в старом доме. Для меня и моей девушки хватило бы двух-трех комнат. Квартплата здесь низкая. Сто двадцать марок платят за четыре комнаты. Даже по сравнению с их зарплатой это совсем немного.
– Отлично, – сказал Феликс. – Но есть проблема. Несмотря на все усилия, не удается ликвидировать нехватку жилья. В старом доме квартиру не получишь. Хотя старые дома и ремонтируются, но не для новых жильцов.
– И все равно. Пускай будет меньше типовых коробок.
– Правильно. Хорошо бы поменьше. Только представь себе, что тебе нужно выбрать. Либо ты получишь квартиру быстро, но не совсем по твоему вкусу, и заживешь там со своей девушкой. Либо будешь ждать еще года четыре, а пока жить у родителей. Ну так как же строить?
– Это не выбор.
– Но выбирать приходится именно из этих двух возможностей. Такова реальность.
– Ну, ладно. Тогда надо поскорее настроить квартир для всех. А когда потребность в жилье будет удовлетворена, хотя бы количественно, придется сносить типовые дома и все строить заново. Надеюсь, эти курятники не навеки?
– Вот за этим и должны проследить люди вроде тебя.
Домой Рюдигер привез много информации. Он напечатал отчет на машинке. Устный же комментарий для Антона получился немногословным. Конечно, Рюдигер не стал говорить, что в нем ожило старое чувство соперничества, уязвленного честолюбия. Отношения с Феликсом – это его личное дело.
– Бастиан был и остался всезнайкой, – все-таки не удержался Рюдигер от колкости. – А эти поездки в ГДР очень опасны. Люди там отлично вышколены и ловко обрабатывают наших, мы в дискуссиях толком не могли возразить.
– Надеюсь, тебя не обработали?
– Наоборот, – отрезал Рюдигер.
Сдав отчет, Рюдигер начал готовить свой отход. Политика ему порядком поднадоела. В партгруппе он объяснил, что из-за экзаменов и диплома вынужден сложить с себя все поручения.
– Но ведь у нас есть специальные группы дипломников, там помогут…
– Нет, слишком многое нужно нагнать. Я ведь занимался больше политикой, чем учебой.
– Понятно. У всех у нас та же проблема.
Рюдигер остался доволен собой. Выход из игры удалось провести неплохо. Похоже, это не привлекло к себе особого внимания. Экзамены – причина вполне уважительная.
Другие дела тоже продвигались. Рюдигер напомнил Антону об обещании Бернштейна и вскоре получил фамилию профессора, к которому должен обратиться за помощью. Профессор Хенневег.
16
Вечером в пивной после нескольких кружек пива Антон был откровеннее обычного, считая, вероятно, что уже беседует со своим коллегой.
– На Хенневега можешь положиться. Он работает па нас. Ему объяснили, что к чему, и он взялся уладить дело.
Рюдигер дозвонился до секретарши Хенневега и договорился о встрече с профессором. В последние годы студенты часто бойкотировали лекции Хенневега. Происходило это не без участия объединенного студенческого совета, так как профессор слыл активным членом ХДС, да еще состоял в Союзе свободной науки, что также вызывало антипатии левых студентов.
Однажды Рюдигер стал свидетелем того, как во время очередной забастовки студенческая агитгруппа решила сорвать лекцию Хенневега. Но до скандала дело не дошло. Увидев агитаторов, профессор хладнокровно собрал вещи и сказал:
– Перед красным сбродом я сам не буду читать.
После чего под запоздалое улюлюканье Хенневег вышел из аудитории.
Профессор Хенневег, рослый, с зачесанной назад седой шевелюрой, принадлежал к числу тех университетских преподавателей, которые знавали лучшие времена, когда можно было спокойно вещать с кафедры, заниматься академической наукой и безраздельно властвовать в университете. Но те времена прошли, студенты взбунтовались, в аудиториях появились плакаты:
Одевался он строго, со вкусом – серый костюм и белая рубашка. Но за внешней респектабельностью давно скрывалась озлобленность.
– Я отрабатываю в университете положенные часы, но главные мои интересы обращены сейчас к политике, – сказал он с неожиданной откровенностью Рюдигеру в самом начале беседы. Газеты писали, что профессор составляет экспертные заключения для ХДС.
Хенневег приветливо улыбнулся Рюдигеру:
– А кроме того, я стараюсь помочь демократически настроенным студентам, которых, к сожалению, осталось немного.
Рюдигер признался, что запустил учебу, так как занимался другими делами.
– Мне все известно, – остановил его Хенневег. – Не надо оправдываться. Я подготовил для вас кое-какой материал. Вот рефераты и домашние задания, которые я давал своим студентам. Все они посвящены теме «Значение парламентаризма для развития Германии после 1949 года». Из этого материала можно быстро скроить диплом, а я напишу положительный отзыв.
Рюдигер засел за работу. Барбара удивлялась и радовалась. В распоряжении Рюдигера оставался целый год па диплом и подготовку к экзаменам по первой и второй специальности. Материал, подготовленный Хенневегом, действительно нуждался лишь в систематизации, да еще пришлось свести воедино из разных рефератов список использованной литературы. Перепечатка тоже не заняла большого времени, хотя диплом получился внушительный – сто двадцать страниц.
В общем, год сложился для Рюдигера удачно. Барбара ничем особенно не донимала его, считая, что он занят важным делом. Находилось время и для встреч с Антоном. В партгруппе Рюдигера хвалили за то, что он выполняет кой-какие мелкие поручения, несмотря на диплом, а он добывал информацию для Антона.
Позднее Рюдигер детально проработал с Хенневегом все вопросы и ответы предстоящих устных экзаменов. Перед экзаменом по социологии Хенневег свел его со своим приятелем по Союзу свободной науки. В итоге всех этих хлопот Рюдигер закончил университет с отличием, получил диплом и приступил к исполнению служебных обязанностей в третьем отделе (борьба с левым экстремизмом). Правда, первые полгода ушли на стажировку. Чтобы познакомиться с ведомством в целом, Рюдигер проработал некоторое время в каждом отделе.
Словом, Рюдигер Поммеренке достиг многого, Барбаре он почти ничего не рассказывал о своей новой работе, впрочем, она особенно и не расспрашивала. Бабушку же до слез растрогало сообщение о том, что ее любимый внук стал регирунгсратом.
17
Поммеренке засиделся с Вайнманом далеко за полночь. Тот оказался любителем выпить. Поммеренке сначала хранил некоторую дистанцию, которая приличествует отношениям между будущим начальником и подчиненным, однако в конце концов все потуги блюсти субординацию утонули в поглощенном алкоголе.
Впрочем, Вайнман нравился Рюдигеру не только теми качествами, которые хороши для приятельской пирушки. Он действительно мог бы стать находкой для отдела. Вайнман умел вдохновляться полученным заданием; в каждое дело он буквально вгрызался и добивался успеха. Однако он никогда не лез на первый план, что тоже импонировало Рюдигеру. Кстати, эта скромность свидетельствовала об уверенности в себе и отнюдь не отрицала здорового честолюбия.