18
Во время стажировки Поммеренке узнал не так уж много нового для себя. Больше всего ему нравилось участвовать в больших облавах, особенно когда речь шла о поимке террористов из группы Баадера-Майнхоф. Впрочем, «контора» считала, что все террористические группы более или менее похожи. Федеральное ведомство по охране конституции координировало работу земельных ведомств, а те весьма тесно сотрудничали с уголовной полицией. Между прочим, террористы оперировали преимущественно в крупных городах.
– Естественно. Они ведь знают, что в маленьких городах сразу привлекут к себе внимание и провалятся, – заявил фон дер Мюлен, начальник пятого отдела (борьба с терроризмом).
«Контора» относилась к деятельности террористов с удивительным хладнокровием. Рюдигера это озадачивало. Брандес, старый воли, объяснил ему ситуацию:
– Они у нас под контролем с самого начала. Неожиданностей не бывает. Их планы мы знаем заранее. – Брандес иронически скривил губы. – Иногда даже раньше, чем этот план возникнет у них. Зачастую главная проблема состоит в том, чтобы своевременно вытащить из дела своих. Иначе общественность будет премного удивлена, если из четырех арестованных сидеть останутся только трое.
Так говорил не только Брандес. Беренд с непривычной для него теплотой отзывался о «наших друзьях с противоположной стороны баррикад».
Поммеренке считал это преувеличением.
Однако Брандес и тут имел объяснение наготове:
– Беренд имеет в виду интересы «конторы». С тех пор, как группа Баадера-Майнхоф проворачивает свои дела, наши штаты удвоились, а в шестом отделе увеличились даже вчетверо. И никто не возражал, ни общественность, ни сенат. Даже левые газеты помалкивали.
Затем Поммеренке познакомился с некоторыми материалами. Кое-что из инструкций показалось ему сомнительным, но вслух он этого не говорил. Взять, например, обращение федеральной уголовной полиции к владельцам бензоколонок, которое было повторено и по телевидению.
Сообщение гласило:
«9 мая 1976 года федеральная уголовная полиция обратилась к владельцам бензоколонок с просьбой внимательнее следить за поведением своих клиентов, и, если возникнет подозрение, что они принадлежат к террористической организации, информировать полицию».
Цитата из обращения.
«Профессиональный опыт позволит вам распознать при обслуживании автоводителей подозрительные моменты в соответствии с прилагаемой памяткой. О ваших наблюдениях просим незамедлительно извещать местную полицию».
Пока речь в памятке шла, например, о замеченном огнестрельном оружии, это не вызывало у Рюдигера никаких сомнений. Впрочем, пистолеты в машине подозрительны и без всякой памятки.
Но памятка рекомендовала. брать на заметку каждого, кто вез в машине, например, парики или другие вещи, с помощью которых можно изменять внешность. Полагалось сообщать о большом количестве резервных канистр и даже инструментов. Неизвестное владельцу бензоколонки электрооборудование – тоже подозрительно! Памятка приписывала обращать внимание даже на такие моменты, как неаккуратность, неопрятность. Подозрительным считалось и большое количество разменной монеты, так как ее могли насобирать нарочно, чтобы пользоваться в пути заправочными автоматами.
Небезынтересными для Поммеренке оказались трехнедельные курсы в Кёльне. Вместе с другими коллегами его знакомили здесь с теоретическими опровержениями марксизма. Отдельной частью программы служил экскурс в кризисные периоды истории коммунистических стран. От сталинизма и восстаний в странах Варшавского Договора до экономических неурядиц – все это обсуждалось очень подробно. Слушателям курсов выдали немало пособий, где материалы систематизировались по ключевым словам в алфавитном порядке. Получилась своеобразная энциклопедия антикоммунизма. К ней прилагалась особая папка с материалами по теме «Политика народного фронта».
Очень полезен был подробный перечень общественных организаций, сотрудничающих с коммунистами, а также список лидеров этих организаций с биографическими данными, сведениями о материальном положении, адресами. Имелся и список всех левых газет, журналов и издательств.
Преподаватели производили впечатление весьма квалифицированных специалистов. Поммеренке обратил внимание, что почти все они – выходцы из стран восточного блока, учились там и даже занимались политической работой, прежде чем уйти за границу. Главной фигурой среди них являлся бывший член ЦК КПЧ, экономист, говоривший с сильным акцентом. Он рассказывал об основах социалистической экономики и ее проблемах.
Поммеренке увез с этих курсов множество ценных материалов; исполненный ощущением собственной значительности Рюдигер, откинувшись на мягком сиденье экспресса «Интерсити», думал о том, насколько полезным оказался для него опыт, приобретенный в университете. Это давало ему возможность совсем иначе полемизировать с коммунистами. По крайней мере, во внутренних диалогах с самим собой.
Разумеется, «контора» продолжала использовать этот опыт. Поммеренке, как и раньше, помогал аналитическому отделу, опознавал по фотографиям людей, снятых на различных собраниях, митингах и демонстрациях. Теперь у них имелось достаточно материалов об университетских общественных организациях и их руководителях. Причем «контора» уже не загружала своих сотрудников сбором подобной информации; ее регулярно предоставлял ректорат университета в рамках негласного сотрудничества.
По этим материалам Поммеренке узнал, что Феликс Бастиан больше не председательствует в объединенном студенческом комитете. Его имя не фигурировало и в иных выборных списках. Вероятно, он также занялся дипломом.
С гораздо меньшим энтузиазмом воспринял Поммеренке командирование на семинар по вопросам государства и права. Такие семинары регулярно проводились для служащих различных госучреждений. В программу входили лекции о странах восточного блока, о берлинской проблеме, о сравнении между ФРГ и ГДР и т. п. Слушателей курсов освобождали от работы на период занятий. А командировали на них, например, учителей, офицеров бундесвера и многих других. Посылали сюда и сотрудников ведомства по охране конституции. На то имелся двойной резон. Во-первых, лишний раз поучаствовать в политических дискуссиях никогда не вредно. Во-вторых, хотя преподавателей для курсов подбирали вполне надежных, зато за последнее время все больше молодых слушателей спорили с ними на семинарах. Сотрудникам ведомства по охране конституции рекомендовалось держаться в тени и не вмешиваться в эти споры.
Поммеренке зарегистрировался под своей фамилией, однако указал, что служит в отделе труда и социального обеспечения. Предосторожность оказалась не напрасной. В первый же день его окликнули:
– Привет, Рюдигер! Каким ветром?
Поммеренке постарался скрыть испуг. Ему протягивал руку Харольд Бергер, руководивший прежде группой секции педагогических наук.
– Вот послали повышать квалификацию. Тебя тоже?
– Да, я сейчас на стажировке. Заставляют изучать эту муть, которую они называют «восточноевропейские проблемы», – понизил голос Харальд. – Ты-то где работаешь?
– В отделе труда. Похоже, мы все определились на государственную службу.
Бергер ухмыльнулся.
Поммеренке остался доволен своей находчивостью. Судя по всему, никто из прежних товарищей ничего не заподозрил. Ведь Бергер входил и в университетское партийное руководство. Если бы там было бы что-нибудь известно о Поммеренке, Бергер обязательно бы знал.
Рюдигер и потом временами встречал прежних знакомых. Но испуг, который он переживал каждый раз, оказывался напрасным. Работа в государственных учреждениях была вполне обычной. Разумеется, Поммеренке никому не говорил, где именно он работает.
Спустя несколько лет Рюдигер снова увиделся с Феликсом. За две-три недели до этого Рюдигера назначили заместителем начальника отдела. Барбара все еще не знала, где, собственно, трудится ее муж на благо свободного демократического строя. У них сложилось молчаливое соглашение не разговаривать о его работе. Считалось, что дома говорить о канцелярской текучке неинтересно.