— А скотину надлежит содержать как должно. Свинья уничтожила корабельное имущество. С этой бабы я ещё взыщу, а мужика ее выпороть велю — впредь наука.
Фёкла охнула и вцепилась в шаль.
Баранов попытался его урезонить. Без криков — он не кричал никогда, даже если злился всерьёз.
— «Елисавета» — судно Компании, Иван Андреевич. Не ваша вотчина. Припасы выданы под поход, под роспись и под работы. Обращать хлеб в вино без спросу вы не вправе. Люди ново-архангельские вам не подчинены, они мои. А пороть их у вас права не было, нет и не будет. За расход извольте отчёт.
— Александр Андреевич, вы вольны распоряжаться своими складами, — Сукин слегка поклонился с видом «да пошел ты на хрен, тоже мне начальник нашелся». — На палубе и в делах команды отвечает командир.
Вот сукин сын этот Сукин. Под свой явный косяк подводит какое-то обоснование! Знавал я таких: любой закон читают исключительно в свою пользу, а по чужой странице у них глаза не открываются.
— А брагу кто велел ставить? — спросил я.
Сукин посмотрел прямо, не отводя глаз.
— Я. Для команды. Людям предстоят тяжёлые работы на морозе.
— Команда получила?
У двери зашевелились матросы. Один кашлянул и уставился в землю.
— Ну? — повернулся к ним Сукин.
Молчание вышло красноречивее доноса.
— По чарке офицерам выдали, — наконец буркнул плечистый матрос. — Нам, Ваше сиятельство, пока не досталось. Сказано было, когда поспеет.
— А судно кто готовил, пока вы здесь винокурню разводили? — спросил Баранов.
— Старшие нижние чины. Для того они и поставлены.
— Три дня на «Елисавете» без вас ни одной снасти не сменили.
— Не полагаю нужным отчитываться в каждой сращённой верёвке перед береговым начальством.
Фекла шагнула к нему.
— А хряка кто оплатит? Пять лет берегли! Прокоп из Петропавловска его вёз, в море чуть не заморил. Теперь к свиньям не подпустить, бешеный стал!
— Ваш муж плохо держал животное, — отрезал Сукин. — Хряк уничтожил судовые запасы. Ещё взыскать с вас надобно.
Прокоп побагровел.
— Да мы и знать не знали, что вы тут пойло поставили!
— А с бабы этой я сам взыщу, — продолжил лейтенант. — Мужа выпороть велю. Пусть впредь скотину содержит как должно!
Толпа притихла.
Баранов медленно вынул руку из-за борта.
— Вы здесь никого пороть не станете, лейтенант.
— На корабле я отвечаю за порядок и довольствие команды.
— Здесь не корабль.
— Припасы выданы кораблю.
— Под поход, а не под вашу брагу.
— Форма довольствия определяется командиром, Александр Андреевич.
Говорил Сукин вежливо. Даже «Александр Андреевич» произносил исправно. Но каждое слово ложилось на стол, как карта шулера: вроде чистая, а крап всё равно виден.
Подойдя к разбитой кадке, я зачерпнул пальцами мутную жидкость. Понюхал. Брага ещё молодая, кислая. Зато хряк подошёл к вопросу основательно. На морде засохла зерновая каша, глаза налились красным, ноги заплетались. При виде ковша зверь снова рванулся вперёд.
— Сколько он стоит? — спросил я.
Фекла прижала руки к груди.
— Пятьдесят рублей. Меньше не возьму. Мы за него сорок два отдали, да доставка, да корм…
Пятьдесят рублей. За такие деньги доброго скакуна купить можно. А тут передо мной стоял пьяный свин, который даже седла не терпел.
— Архипыч, принеси деньги.
Старик округлил глаза.
— Пятьдесят целковых за эту душегубную скотину⁈ Батюшка Фёдор Иванович, да она же нас всех пережрёт!
— Принеси. И в книгу запиши: долг лейтенанта Сукина.
Сукин дёрнул подбородком.
— Я не давал согласия.
— А оно не требуется. Фекла получит деньги сейчас. Из вашего жалованья удержим потом.
— Вы не вправе распоряжаться моим жалованьем.
— Еще как могу. Архипыч, тащи шкатулку с казной!
Я достал из-за пазухи шкатулку и выложил на крышку бочки полсотни рублей испанскими долларами. Народ аж дыхание затаил: звонкую монету здесь видели реже кометы. Над двором стало тихо, как в церкви.
— Фёкла, принимай. Убыток покрыт нынче, а не когда господа офицеры промеж себя разберутся. Архипыч, запись: выдано из моих денег, взыскать с жалованья лейтенанта Сукина, а недостанет — с будущего.
Архипыч отсчитал Фекле серебро, каждую монету сопровождая тяжёлым вздохом Полугодовое офицерское жалованье, между прочим. Прокоп проверил монеты на зуб. Жена пересчитала ещё раз и завязала платок узлом.
И тут же взмолилась: