— Токмо скотину заберите, батюшка! Не надобен он нам боле! Убьёт кого али опять пьянствовать полезет!
— Забираю.
Сукин молчал. Повернувшись к лейтенанту, я дружелюбно оскалился (Сукин вздрогнул, Баранов побледнел, Архипыч мелко перекрестился) и самым дружеским тоном сообщил.
— Смотрите какое дело, господин Сукин. Я — военный комендант Ново-Архангельска и ваш непосредственный начальник. А еще — немного провидец. Так, самую малость. Поэтому сообщаю, что произойдет в ближайшее время. Вы признаете ущерб, отменяете порку, возвращаете остатки припасов и готовите судно. Если этого не случится, значит, выходит, что вы назвали меня лжецом.
Я помолчал и веско добавил:
— Тогда останется выбрать пистолеты!
За спиной у него кто-то шумно втянул воздух, на скулах Сукина заходили желваки.
Репутация Федьки Толстого в таких разговорах работала лучше любого приказа. Все знали: этот придурок, и правда, пойдёт стреляться из-за пьяного хряка.
— Дуэлью вы не докажете своей правоты, граф.
— Зато быстро закончим спор.
— Вы мне угрожаете?
— Предсказываю, Сукин, предсказываю.
Тот недоуменно посмотрел на Баранова — правитель не вмешался. Потом перевёл взгляд на Феклу, на разлитую брагу, на мешок с клеймом судна.
— Ежели хозяйству причинён ущерб, я его возмещу, — наконец выговорил лейтенант. — Злого намерения не имел. Наказывать хозяев не стану.
— И отчёт по припасам, — добавил Баранов.
— Представлю.
— Вот и славненько, — просияв акульей улыбкой, я дружески хлопнул лейтенанта по плечу. Тот отшатнулся, едва не упав. — Еще момент: в ближайшие дни нам надо добраться до устья реки Медной. Корабль готов к отплытию?
— Никак нет. Такелаж требует починки.
— Срок подготовки «Елисаветы»?
— Через три дня дам полный перечень работ. Через четыре судно сможет выйти в море.
— Вот и славно, — сказал я. — Умеете же нормально разговаривать… когда горло не занято горячительным.
Глаз у Сукина дёрнулся. Однако смолчал. Быстро учится, сукин сын.
— Борьку — в отдельный загон. Стены укрепить, следить и к складам не подпускать.
Архипыч горестно воздел руки:
— Мало мне людей ваших кормить, теперь ещё и пьяную скотину сторожить!
— Не скотину, а специалиста по сыску тайных винокурен. Единственного в колонии, между прочим! Гордись! — веско сказал я и оскалился так, что народ снова шарахнулся.
Сукин откланялся и ушёл, гордо держа спину. Баранов посмотрел ему вслед:
— Загуляет теперь пуще прежнего.
— Не дадим. Завтра начнём лечение.
Наутро лейтенант явился по приглашению. Вид имел такой, будто ночь провёл под килем собственного судна. Лицо отекло, кожа приобрела серо-зелёный оттенок, руки мелко дрожали. Но мундир снова застегнул на все пуговицы.
— Вы меня звали, граф?
— Звал. Раздевайтесь.
Лейтенант отступил на шаг.
— Простите?
— Банька истоплена. В вашем нынешнем виде серьёзные разговоры вести бессмысленно.
Подозрительно осмотрев сруб, Сукин всё же снял мундир. Спорить сил не осталось. В предбаннике Архипыч уже поставил кувшин с брусничной водой.
— Пейте, господин лейтенант, — велел старик. — Кисленькая. Авось внутренности обратно к душе прирастут.
Сукин сделал глоток, поморщился и осушил кружку до дна.
— Ещё.
— Во как! А вчера ром тоже небось «ещё» просили.
— Архипыч, — предупредил я.
— Молчу-с. Человек лечится.
После второго ковша руки у Сукина задрожали меньше. В парной он сначала устроился на нижней лавке и сидел, уставившись в пол. Плеснув воды на камни, я поднял облако жара. Лейтенант закашлялся.
— Убить меня решили иным способом?
— Для дуэли слишком мокро.
Через несколько минут лицо его покраснело. Потом ожило. После второго захода Сукин уже сам попросил добавить пару.
— Как «Елисавета»? — спросил я.
— Корпус держится хорошо. Течи в пределах обычного.
— А что чинить?
Сукин загнул палец.
— Правый якорный канат менять. Износился, доверять ему нельзя. На фок-мачте трещина возле эзельгофта — пока невелика, но в тяжёлую погоду разойдётся.
— Мачту менять надо? — уточнил я.
— Нет. Достаточно стянуть железом и укрепить. Ещё два паруса следует перешить.
— Запасной руль?
Лейтенант поморщился.
— Дрова. Его только на растопку. Придётся делать новый, ежели найдём подходящий лес и мастеров.
— Помпы?
— Исправны. Обе проверил.
— Команда как?
— Устала, — Сукин вытер выступивший на лбу пот. — Но работать может. Дайте людей нормально кормить и не мешайте командовать — через четыре дня «Елисавета» выйдет в море.