— Вернётесь без наших людей — дешевле уже не будет.
Обещать нам ничего не стали. Погрузились и отгребли.
Под конец торга подошёл Баранов и стоял теперь рядом, глядя батам вслед.
— Неладно получается, Фёдор Иванович, — сказал он.
— Что именно неладно? Мех — вот он. Аманаты — вон сидят, целые.
— То и неладно. — Баранов кивнул на уходящие баты. — Каунхановы люди аманатов дали, мир держат, торгуют честно. А мы их за это спаиваем. Котлеан же — вон, за проливом. Сидит трезвый и силу копит. Его люди рома в глаза не видали. Выходит, друзей гноим, а врага бережём.
Я попробовал отбиться от гнусного навета:
— Мирные кланы несут мех. Аманаты — верный залог. Соседи глядят и видят: с русскими можно иметь дело. Верное же дело, Александр Андреевич! Политика!
— Политика, — согласился Баранов. — И инструмент знатный. Только работает не на ту сторону! Пленных как не было, так и нет: Каунхан с каждой бочкой беднее, а Котлеан — он слабее не делается.
Поразмыслив, я решил, что он прав, и перевёл разговор:
— Тогда объясните другое. Малый этот с нагрудником. Кусков говорит: медь у них — что золото. Откуда ж она к ним идёт, коли своей тут нет?
— С севера, от медновцев — атна они себя зовут. — Баранов повернулся ко мне. — Сами к себе никого не пускают, а медь колошам продают. Те её по всему берегу развозят — посредники. За медь берут железо, ткань, котлы. А британцы, прости господи, и ружья с порохом дают. Мы — нет!
— И почём тут медь ходит?
— На алтын медью можно шкурок на цельный рубль накупить, — сказал Баранов со вкусом, как приговор зачитал.
Я мысленно присвистнул. Один к тридцати, вот это ни хрена себе! Даже в девяностые, когда совершались самые безумные сделки, с такой маржой открывали банк. Правда, здешним вкладчикам пришлось бы наливать ром и держать их в аманатах.
— Так скупайте медь. Хоть корабельную казну выгребайте.
— Считали уже, — Баранов махнул рукой. — Доброе железо в глубине ещё дороже стоит, а весу в нём против цены меньше. Железом менять выгоднее, навару больше.
— Тогда зачем вам Медная река? Вы же от неё который год не отступаетесь.
Баранов вздохнул.
— Зверь уходит, Фёдор Иванович. Сами же говорили: калан не вечен. А Компания одним каланом жива. Завтра меня пайщики спросят: «Где выплаты?» А я в ответ что, руками разведу?
— Понимаю. Сам о том же вам говорил.
— Ну вот! Медь же… коли самородки в торгу не переводятся — значит, где-то лежит целая гора руды. Я и мастеров медного дела сюда заманил, двоих: руду сыщут, выплавят, огнём очистят. Всё есть… Хода нет. Не пускают нас атна к себе. Один человек туда сходил и живым вернулся — да и тот едва ноги унес.
Ага, вот в чем дело: не пускают. Значит, есть дверь, перед которой все топчутся, — а тот, кто её откроет, соберёт кассу за вход.
— Опять же, граф, взять того же Котлеана с его племенем. Он ведь чем силён? Не только ружьями. Он на торговой дороге сидит: всё, что идёт с глубины на берег, идёт мимо него, и он с этого кормится.
Вот тут меня заело. Идея перехватить торговый путь у прямого врага — эту уже не про деньги, а про выживание.
— Значит, нам надо заняться этим вплотную! Надо искать выход на медные рудники, а заодно — союзников. Тех, кому Котлеан поперёк горла. Выйти на этих «атна» напрямую, в обход колошских перекупщиков: наше железо и ткань — на их медь и мех. Заодно про наших пленных спрашивать — торговые дороги вести разносят лучше почты. А там поглядим, кто из глубинных с Котлеаном не в ладах.
Баранов слушал молча — только губы шевелились, как над ведомостью.
— Складно, — признал он наконец. — Только атна не одно племя, а десять. С одним родом сговоришься — другой обидится. Котлеан ждать не станет, пока вы у него дорогу из-под зада вынимаете. А главное — ходил уже человек. Насилу ноги унёс.
— Вот его мне и давайте.
— Дам. А допрежь того поглядим, что мы этим атна дать-то можем. С пустыми руками к ним и соваться нечего.
— Отлично. А что ценят атна?
— Да что все, то и они ценят! Железо доброе. Ткань, котлы, табак. Ружья с порохом — первым делом, да этого не дадим. Ну и ром, конечно, пьют, не хуже колошей.
— Железа у нас сколько?
— Привозного — кот наплакал, и всё расписано. Топоры лесорубам, инструмент плотникам, корабельное не тронь.
— А своё варить пробовали?
— Пробовали, да не сильно что выходит. Сейчас покажу….
Баранов кликнул человека, и со склада принесли тесло. Рабочая кромка была замята и завёрнута, будто им тесали не бревно, а гранит.