Тем же вечером мы ужинали вчетвером: я, Баранов, Сукин и Филлипс.
Оленина, рыба, наливка Анны Григорьевны и ром — тот самый, из моих шестидесяти бочек, что уходил колошам по двадцать четыре шкуры за баррель. Филлипсу я налил щедро: сведения, выбалтываемые по пьяному делу, обходятся дешевле любой разведки.
Сначала говорили о крушении. Сукин с чувством похвалил решение рубить мачту, порядок эвакуации и то, что командир сошёл последним; Филлипс отвечал сдержанно, но было видно, как ему это нужно — второй день человек носил в себе потерянный корабль.
Потом я осторожно свернул на англичан вообще.
— Мы тут, лейтенант, с вашими соотечественниками знакомы. Был у нас минувшей осенью капитан Хейг.
Филлипс поставил кружку.
— Я слышал это имя.
— Он продавал ружья и порох колошам, которые тремя годами раньше вырезали наше поселение. Влез в чужую войну, брал заложников, захватил русских людей и требовал за них выкуп. Триста тысяч рублей, лейтенант. — Я говорил спокойно, как о погоде. — Полагаю, вашему флагу такие коммерсанты чести не делают.
— Королевский флот не отвечает за частных торговцев, сэр, — быстро сказал Филлипс. — И торговлю оружием с дикарями я не одобряю ни в какой форме. — Он помолчал. — Я встречал Хейга. На Сандвичевых островах, этой осенью. Он был у командора.
— У командора?
— У командора Фрейзера. — Филлипс отпил. — Он много говорил. О здешних местах, о том, что русские забирают всю торговлю на побережье. И о вас, сэр, говорил тоже — я, признаться, вообразил себе кого-то втрое старше.
Баранов положил вилку.
— И командор ему поверил? — спросил я.
— Командор верит собственным глазам. — Филлипс пожал плечами. — «Клео» проводила обычное обследование побережья. Съёмка, промеры, якорные стоянки.
— Зимой?
— Зимой погода дурная, зато купцов нет. — Он усмехнулся, довольный собственным ответом, и продолжил уже свободнее: — Требовалось описать подходы, найти удобные стоянки, установить точное положение вашего поселения, посмотреть, что у вас с батареями и какие суда стоят на рейде. И вернуться с докладом к весне. Командору требовалось лишь знать, с чем он будет иметь дело…
Он остановился.
Кружка замерла на полпути. Филлипс поставил её на стол очень аккуратно, будто она могла зазвенеть, и начал говорить о том, что в Портсмуте нынче тоже сырые зимы.
Я не стал ему помогать и не задал ни одного вопроса. Всё, что мне было нужно, он уже сказал.
Проводив его, мы остались втроём.
— Стало быть, не случайно пришёл, — сказал Баранов.
— Не случайно. И Фрейзер знает, где мы стоим, сколько нас и как меня зовут. Ждёт доклада к весне.
— А доклада не будет, — заметил Сукин.
— Не будет. — Я прошёлся по горнице. — Значит, к весне командор поймёт, что шлюп пропал. Дальше он может решить, что «Клео» разбило бурей, — и тогда пришлёт другой корабль. Или решит иначе — и придёт сам, с фрегатом и шлюпами. Раньше весны он не двинется: зимой сюда не ходят, а ему ещё силы собирать.
— Месяца три, — прикинул Сукин. — Может, четыре.
— Четыре месяца, полсотни английских рабочих рук и целый корабль железа на камне.
Баранов посмотрел на меня исподлобья — правитель Русской Америки прожил двадцать лет на краю света и научился слышать не только слова.
— Что же теперь делать, Фёдор Иванович?
— Снимать с «Клео» всё, что стреляет. Придёт Фрейзер за своим разведчиком — встретим его собственными английскими ядрами.
Глава 7
Мне казалось, что я всё хорошо продумал. Англичане поголовно добровольно трудятся, отрабатывая усиленный паёк, место в тёплом бараке и винную порцию. Оборону мы усиливаем снятыми с «Клео» пушками, от эскадры Фрейзера будем отбиваться, используя снятые со шлюпа его же эскадры порох и ядра. Но жизнь в очередной раз ударила наивного оптимиста мордой об стол.
Утром, буквально накануне запланированного начала работ по спасению имущества, меня срочно пригласили в контору Баранова. Войдя в комнату, я увидел мрачного и подчёркнуто официального Филлипса в компании его старпома, Сукин тоже держался сухо и надменно, а лицо Баранова наводило на мысль о только что съеденной корзине незрелых лимонов.
— Читай, Фёдор Иванович, что нам гости дорогие понаписали! — недовольно проговорил он и протянул мне исписанный лист неплохой бумаги. «И где только раздобыли?» — удивился я. — «У нас в Компании такой нет. Да и чернила тут получше наших!»