— Ну, хорошо, спекулянт краснолицый. А что в ответ-то нам дашь?
Сначала мне предложили шкуры: бобёр речной, куница, лиса, немного выдры. Каланов у них нет — до моря далеко, зато довольно много рыси.
В любом случае, мехов у них оказалось немного. Поинтересовался медью.
Тлагу принёс свёрток и выложил три куска.
— Это что, всё? — потрясённо спросил я.
— Это его, — ответила Дарья, коротко переговорив с мастером. — У других своё. Спрашивать надо каждого.
— Сколько я увезу этой осенью?
Она перевела, и ответили сразу трое, все по-разному.
— Пуда два, — прикинула Дарья. — Может, три.
Два пуда! Да это ерунда какая-то, курам на смех! Ладно, попробую зайти с другой стороны:
— А если мы будем брать вот такие камни? — Я показал на Степана, и тот вытащил обломок из-за пазухи. — За камень тоже дадим товар. Хорошо дадим!
Разговор поначалу вышел вяло: принесут мастера такие камешки — поменяем товар, отчего нет, а специально за ними никто не пойдёт. Тут я окончательно укрепился во мнении, что они понятия не имеют, что такое медная руда. Самородки добывают, а медь — нет. Отлично!
— Дарья, у их нарты есть? Спроси, как часто они кормят собак в походе. И сколько юколы те съедают за день?
Ответил какой-то новый индеец, похоже, как в XXI веке были люди, всегда готовые поболтать о машинах, так и тут нашёлся свой фанат гонок на собаках.
— А что будет, если их один день кормить нормально, на второй оставить голодными, а на третий — кинуть две рыбёшки на всю упряжку? — спросил я, и, не давая рассмеяться над глупым чужаком, продолжил: — Правильно, собаки никуда не повезут, да и проживут недолго! Вот и у меня так. Я могу поставить печь, которая питается такими камнями. Это полезная печь, нужная мне. Но я должен быть уверен, что могу кормить её каждый день.
Тлагу бросил короткое предложение и индейцы заржали.
— Он говорит: Тогда не строй!
Я демонстративно криво улыбнулся и прокомментировал:
— Могу не строить. Но тогда они не смогут получить нужное количество ножей. Хитрому Лису нечем будет торговать. У женщин будет меньше ткани и иголок, мужчинам не достанется рома для праздника.
Общественность от такой перспективы заволновалась, а вожди нахмурились.
— Переводи! Я понимаю, что мужчинам «жёлтых ножей» надо охотиться и делать медь. Но может, нанять людей из других племён? За ром и ножи?
Серая Выдра и Тлагу ответили одновременно и крайне негативно, даже перевода ждать не пришлось.
— Нет? Чужих туда пускать нельзя? Понимаю. Тогда, может, пусть дети собирают вместо грибов и ягод? А ягоды можно у соседей купить.
Это предложение негатива не встретило, как, впрочем, и горячего одобрения.
— Скажи: я готов платить, чем скажут. Могу ромом, могу — порохом!
Вот тут одобрительно заворчали все мужики.
— Или сладостями! Дети и женщины их очень любят.
Теперь одобрительные гримасы были у всех в комнате. В результате мы договорились: во время навигации они дважды в луну сплавляют плот, гружёный рудой. А внизу их будет ждать оговоренное число названных товаров.
А потом Большой Бобёр сказал слово, которого я никак не ждал.
— Лес, — перевела Дарья.
— Что «лес»?
— Плот не простой будет. Сделают из хорошего леса, прямого. И за него отдельная плата нужна!
Гм. Нормально так! Прямо как в Тулу со своим самоваром!
— Дарья, скажи ему, что мы живём в лесу. У нас брёвна под ногами валяются.
Дарья открыла было рот, но тут Баженов взял меня за локоть — крепко, как берут, когда хотят остановить, а говорить при всех нельзя.
— Соглашайтесь, граф! За лес заплатим, если хороший.
Мне показалось, я ослышался.
— Да на хрена?
— Тут наверху ель да лиственница ровная: ветра нет, растёт медленно, дерево плотное. А ниже, к морю, лес весь кривой да рыхлый.
— И что?
— А то, что вниз по реке, у прибрежных и у тех, кто по морю ходит, доброе корабельное дерево в цене, а своего нет!
— Серьезно?
— Еще как серьезно. Вам плот всё равно нужен, чтобы руду везти. И цена лесу здесь — никакая! Заплатим железом. Или бронзой. А внизу руду используем, а лес у местных.обменяем на шкуры. Мех грузим на «Елисавету». Ежели за сезон десяток плотов — на добрую сотню шкур речного бобра надеяться можно.
Вот ни фига себе! Промышленный в рваном кафтане, оставшемся без пуговиц, жалованье — что дадут. И этот человек за минуту, на пальцах, разложил мне схему: купить там, где товар не стоит ничего, перевезти попутно с рудой по дармовой воде, продать там, где он ценится, и взять расчёт в той валюте, которая интересна нам самим.