Прокопа раздели прямо на льду и растёрли водкой. Он трясся и ругался, больше от жалости по потере, чем от страха.
— Ты живой, — утешил я его. — А мех ещё наживём!
— Дык ваш же мех, вашсиясь!
— Мой. Оттого и говорю.
Врал, конечно, самому тоже было жалко до слёз. Даже не самого убытка, а того, что оборотный капитал уменьшается. Каждый рубль, упущенный сегодня, за три года мог стать сотней, не меньше.
Пока Прокопа отогревали и сушили, Дарья времени не теряла: заставила мужа скинуть кафтан, закутала в парку и одеяла и принялась нашивать медные пуговицы. Надо же, Степан своего слова не позабыл и отлил Баженовым замену из меди. Я взял одну и повертел. Грубая, неровная, вся в раковинах, следы отрубленных литников зашлифованы кое-как.
Степан заметил мой интерес и пояснил:
— Торопиться пришлось, вашсиясь, красоту наводить времени не было. Да и воска на форму не было, а из жира работа грубая получается. Ничего, доберёмся до дому — из латуни переделаю. Блестеть будут, как золотые, нашивай да любуйся!
И тут у меня в голове вдруг щелкнуло. Я-то мучился, изыскивая средства для найма, а они, оказывается, всё время под рукой были. Точнее — под водой без толку пропадали. Мы с «Клео» медную обшивку только с задравшейся части носа сняли, основная часть так и оставалась приколочена к затонувшему остову.
Я прикинул. На дне заброшенной бухты красно-жёлтого металла валялось где-то тонны три с половиной, а то и четыре. Семь центнеров уйдёт на производство бронзовых ножей, но остальное… Как мне тогда сказали? «На алтын меди можно у местных товара на целый рубль купить»? Алтын, то есть три копейки, весил около тридцати граммов. Получается, у меня бесполезно пропадает оборотный капитал где-то тысяч на сто рублей, если считать по покупательной способности. Но листом местные не возьмут: выглядит непрезентабельно, носить неудобно. А вот если украшения лить…
— А что-то покрупнее пуговиц можешь сделать? — уточнил я у нашего «медных дел мастера». — Так, чтобы на одежду можно было пришить, в волосы вплести или на руку надеть? И чтобы красиво было?
— Отчего ж не суметь? Я, как приноровлюсь, теперь и местный нож, битый из меди спроворю! — похвастался он. — Только там работы уйма потребуется, а толку мало, бронзовый отлить проще. А ещё вернее — из доброго железа, так что только ради забавы этим и заниматься…
— А как много можешь сделать? Надо, чтобы красиво смотрелось, но важнее — сделать много за короткое время.
— Украшениями торговать хотите? — смекнул он. — А что, это дело! Местные будут брать, они медь ценят пока.
Всё верно он понял, только в планах было не торговать, а платить! Монета — это ведь чистой воды условность, в этом качестве и бронзовые ножи могут пойти, и обручи, и кольца, и крупные пластинки, чтобы нашивать на одежду.
Надо только подобрать такие слова, чтобы убедить Баранова.
Потом мы стали идти и по ночам, благо было хоть и морозно, но ветер особо не мешал. Собак осталось двадцать пять из тридцати. Пятерых пришлось бросить: они садились и не вставали, и Прокоп каждый раз отходил в сторону, чтобы не смотреть. Когда оставался день пути, бросили две нарты и часть груза, оставили только одни нарты с мехом и кормом для собак на этот день. Упряжки регулярно меняли, слишком уж быстро измученные животные выбивались из сил.
Устье открылось к вечеру. Ну как, открылось? Качество картинки было не очень: серая вода, лёд по протокам, туман по всей ширине. Мы вышли на косу, и я поднял трубу.
Пусто.
За моей спиной одиннадцать человек молча снимали с плеч то, что несли, и садились. Потом Тыгак сказал:
— Дым.
Я навёл трубу в том направлении. Дальше, за мысом, за туманом вился дымок —тонкий, ровный, не костровый.
«Елисавета» нас дождалась!
Глава 11
«Елисавета» стояла дальше, чем мы рассчитывали. Она отошла от прежнего места и встала мористее, у чистой воды.
— Насилу вас дождался! — крикнул Сукин с борта, ещё до приветствия. — Двое суток маневрирую. Часть льда взломало, его по бухте ветром и течением носит, встань я, где стоял — раздавило бы к утру. Ещё день — и ушёл бы, ваше сиятельство!
Молодец лейтенант! Двое суток крутиться на небольшом пятачке, чтобы тебя не расплющило — это надо уметь! Примерно как парковаться там, где запрещено, только вместо эвакуатора тебя ждёт уютное галечное дно.
Погрузка вышла нелёгкой: шлюпка ходила четыре раза, тюки закидывали на борт вручную, а собак пришлось поднимать по одной, в парусиновой петле. Животные на весу выли так, будто их тащили не на борт судна, а на живодёрню. Ощущения такие, будто рояль на пятый этаж без лифта заносили. Но инструмент хотя бы молчит, да и товарки из других квартир ему не подпевают. Ефимка снизу орал, чтоб не дёргались, но мохнатые придерживались другого мнения.