Фрол переводил. Кетль сидел рядом на корточках и время от времени встревал — переспрашивал названия родов и мест, и по его лицу было прекрасно видно, когда ему вешают лапшу.
Первое, что подтвердилось: это люди Котлеана, чтоб им пусто было. Не та сволочь, что гнала нас по снегу, ища поживы, — эти были свои, клановые.
Дальше картина складывалась медленно, из обрывков — так на очной ставке каждый выдаёт по кусочку, те сначала не бьются между собой, но постепенно паззл складываются.
Те, что гнали нас по берегу, потеряли след во время пурги. Побродили потом, отыскивая след, выяснили, что русских подобрали люди Кетля, ходившие за плавником, и бросили погоню. Дальше слух пошёл сам — из селения в селение, быстрее любого гонца, — и дошёл до того, кому я меньше всего хотел бы.
Котлеан после Ситки не сгинул и в лесу не сгнил. Его выдавили отсюда, он обустроился к северо-востоку, за проливом, собрал вокруг себя уцелевших, и оттуда его люди теперь ходят протоками куда хотят.
Они привлекли союзников, что были поблизости, и собрали отряд на девяти батах. В Хунаа не полезли: Кетль у себя дома, а там и стены помогают. Вместо этого сели и прикинули, куда Кетль повезёт русских, какое место ему никак не обойти, и заняли эту протоку. Не гнались за нами, а поджидали в засаде.
— Говорит: велено графа убить, — перевёл Фрол ровно и без выражения. — Того самого, из-за которого Скаутлельт погиб, а их с Ситки выбили.
Вот так, твою мать, дожил! Я, значит, за одну зиму дорос до человека, ради которого снаряжают девять лодок и третьи сутки сидят в засаде.
Случайная погоня и подготовленный перехват — это две разные войны. Вторая началась без объявления, пока я лазал по скале. Котлеан больше не беглец с горсткой людей: у него база, союзники, лодки и разведка, которая вычислила чужой маршрут по слухам с берега.
И вот итог: подготовленная засада, пять минут, девять бат, и полное наше бессилие на отмели, где четыре десятка воинов противника спокойно ушли в лес у нас на глазах. Одним кораблем всё море не перекроешь, нам нужен не линкор, а несколько патрульных корабликов. Ладно, об этом поговорим после, с Барановым.
Что-то не давало мне покоя, какая-то соринка… Я прикинул хронометраж. Позавчера они вошли в протоку. Вчера их заметили и послали гонца. Сегодня утром Сукин вышел. К вечеру к месту засады явились мы. Тут я аж вскочил.
— Иван Андреевич, погодите! — Голос у меня стал какой-то не свой. — Так что же, получается, что нас именно задержка спасла?
— Какая задержка?
— Мы должны были выйти из Хунаа днём раньше. Я… задержался. — Я прокашлялся. — Колошей заметили, донесли вам…
— Выйди вы днём раньше, — сказал Сукин, наконец, тоже слегка севшим голосом. — В этой протоке оказались бы вчера к вечеру. Гонец только-только дошёл, я стоял у стенки. Три баты, перегруженные, усталые гребцы, девять лодок навстречу. — Он пожал плечами. — Не обессудьте, Ваше сиятельство, но я бы вас там уже не нашёл.
Я откинулся и прикрыл глаза. Передо мной очень отчётливо встало недовольное лицо Кетля. Как он второй раз пришёл за мной сам и молчал. Как гребцы разгружали баты обратно. Как я, взрослый мужик, ползал на карачках по обледенелой скале и всё не мог оторваться от жёлтой ниточки в белом камне.
Целый день. Постыдный, дурацкий, ничем не оправданный день, за который мне было неловко перед чужими людьми. Но он нас всех и вытащил!
Хотя, конечно, не в одном везении дело. Кто-то из местных не только приметил чужие лодки в затишке, но и не поленился сходить и сообщить нашим. Пусть и в расчёте на награду, но раньше, пока я не одарил Кетля за сведения, им бы это и в голову не пришло! Да и Сукин не стал ждать распоряжений и вывел судно по своей инициативе. Стал бы это делать прежний пьяница? Ой, сомневаюсь!
Все они делали свою работу сами, никого не спрашивая, и без этого нам не помогло бы никакое везение!
Никакой «кавалерии из-за холма» не было, просто система, которую мы полгода строили, впервые сработала сама — без меня и вообще ничего про меня не зная.
Я сунул руку в мешок и нащупал сквозь тряпицу острые грани кварца. Ну, здравствуй, родное. Дорого же ты мне обошлось — и как же ты, сука, вовремя!
Глава 14
ИНТЕРЛЮДИЯ
Весной, едва улеглись зимние штормы, командор Фрейзер увёл эскадру от Сандвичевых островов, без колебаний взяв курс на Кантон.
Накануне выхода Джон Янг в последний раз побывал на «Касторе» и выложил всё, что собрал за зиму. Русский граф ждёт корабля с товаром, Камеамеа считает дни до его возвращения, а сандаловые рощи уже мысленно запроданы гостю — напрямую и без английских посредников. Слушать это было неприятно, но полезно.