— Первым на берег — рис и прочее съестное. Второй очередью — свинец, и сразу в арсенал, под замок. Потом инструмент и сети. Выпивку — Архипычу: и байцзю эту вашу, и ром, и не дай бог кто пробку тронет — руки оторву, на хрен! А нанка с шёлком пойдут последними: роскошь, в отличие от селёдки, не тухнет.
Уоткинс, понятно, взвился: половина людей — это неделя стоянки, а для купца простой хуже шторма. Я молча развернул его лицом к берегу, к серебряным горам вдоль коптилен.
— Это, Джерри, годовой запас провизии колонии, и портится он быстрее, чем ходит твоя шхуна.
Тот покряхтел, но проникся. А чтобы последнее слово всё же осталось за ним, похвастался: из Кантона он вышел на добрую неделю позже «Невы» — и где, спрашивается, Лисянский?
— Мой корабль быстр, только с ним надо уметь управляться!
Сказано это было с такой скромностью, что хоть икону с него пиши. Шхуна у него, мол, как новая бэха без пробега, — а прочие пусть догоняют. Ну-ну! Хрен с тобой, золотая рыбка, — хвастайся! Два капитана в одной гавани — это всегда регата, даже если оба стоят на якоре.
Договорить мы не успели. С дозорной вышки заорали:
— Парус!
Полчаса прошли в смятении: непонятно было, кто это — «Нева» или англичане. Явись эскадра Фрейзера прямо сейчас, нас застали бы со спущенными штанами: канонерки разоружены, у пушек — никого, все носятся за селёдкой как угорелые.
Впрочем, парус был один — не похоже на визит целой эскадрой. Разве что послали шлюп или куттер на поиски «Клео». А чуть позже, рассмотрев рангоут, Фрол Мезенцев заорал с вышки:
— Оснастка русская! «Нева»!
«Нева» вкатилась в гавань красиво, по-парадному, и встала борт о борт с «Эбигейл». Вскоре на баркасе прибыл Лисянский: со мной поздоровался вполне любезно, а вот на Уоткинса поглядел, как ревизор на недостачу. Джерри не остался в долгу:
— Неделя форы, капитан, — и всё равно я был у клиента первым! В кают-компании на такое ставки бы принимали, как в казино.
Лисянский ответил сдержанно и по-уставному, хоть желваки его выдавали:
— Зато мой корабль, сударь, казённый и при пушках. И ходит туда, куда велит долг, а не барыш!
Видно, в Кантоне уже успели поцапаться.
С Лисянским приехал и приказчик Компании — Фёдор Шемелин, обстоятельный, с тетрадями под мышкой. Торговля, доложили они хором, прошла лучше всяких ожиданий: Кантон брал каланий мех, как голодный — хлеб. Я слушал вполуха и спросил о главном: соль есть?
Соль нашлась. Из трюма «Невы» покатили бочки, хоть и куда меньше, чем мне мечталось. Лисянский только руками развёл: у китайцев на соль государственная монополия, чужим её не продают вовсе. Эту малость он добыл у знакомого компрадора под видом корабельного снабжения, а не торгового груза.
— И на том спасибо! — Я тут же отрядил бочки к засольщикам: селёдка ждать не умеет. Матросов с «Невы» тем же вечером расписали по разгрузке и путине; Лисянский только вздохнул — против крайней нужды не попрёшь, а заготовка сельди здесь именно таковой и была!
Потом мы с ним уединились в конторе — считать. Дело небыстрое: что привезено товаром, что звонкой монетой, где деньги Компании и где мои собственные, вложенные в рейс. Тетради Шемелина оказались в идеальном порядке — хоть сейчас на аудит. К ночи картина сложилась — и она меня грела.
За вечерним чаем Шемелин выдал мне целую лекцию о кантонском торге — и слушал я его внимательно, как дети — новую сказку. Меха ушли влёт. А вот китовый ус в Кантоне не взяли вовсе: на всё, на что заморские мастера пускают ус, у китайцев есть свой бамбук — дешевле и под боком.
— Этот товар надобно с нашими кораблями в Европу отправлять, там спрос высокий и хорошую цену дадут! — заключил он.
Зато из Китая в Европу, оказывается, везут… ревень!
— Ревень⁈ — Я аж чаем поперхнулся. Надо же: кисленькая травка с бабкиного огорода, из которой компот да пироги делают. — Его-то куда?
— Медицинский товар, Ваше сиятельство, — степенно пояснил Шемелин. — Корень ревеня в Европе — первейшее слабительное, аптекари платят серебром. Через Кяхту его пудами возят.
Я сидел и мысленно чесал в затылке. Выходит, о здешней торговле я не знаю самого главного: что везти туда и что брать оттуда. Шкуры — дело верное, но рядом, похоже, лежат деньги, о которых я даже не догадываюсь. Надо садиться с Шемелиным и составлять номенклатуру — по-серьёзному, столбиками: что Китай покупает, что продаёт и почём. Торговать вслепую — это не бизнес, а форменная лотерея!