Моему Акакию Акакиевичу (я так про себя окрестил тщедушного сгорбленного старичка, бывшего надворного советника от министерства финансов, в прошлом – ответственного за проверку отчетности Великого княжества Финляндского), а по настоящему – Ивану Ивановичу Свенссону, в «миру» Юхану Свенссону, лютеранского вероисповедания, как мне старичок сразу же представился при встрече. Меня он упорно величал «Ваша светлость» и «Ваше превосходительство», как я не просил именовать меня просто по имени-отчеству. Старорежимный старичок еще больше впал в транс при виде великокняжеского вагона персонального поезда, на котором мы доехали до границы, так что я смирился со «светлым превосходительством» и постарался быть подчеркнуто предупредительным к старику, которому, кроме всего прочего, потребовалось диетпитание Стюард, по мере возможностей, постарался это обеспечить и собственноручно варил овсянку на воде, вспомнив, как однажды возил английского лорда.
И вот теперь, нацепив на нос очки в сильными линзами, Акакий Акакиевич, как коршун в добычу, вцепился в гроссбухи, что то там выискивая и делая выписки. Торстен повел меня показать производство, что я уже не раз видел, но сразу спросил, как с отправкой моих тракторов, перевело ли деньги Военное министерство и сообщило ли, куда поставлять? Тут господин Норденфельд отвел взгляд и сказал, что две недели назад у него была японская делегация и они купили трактора, заплатив за них двойную цену золотом, в пересчете – более ста тысяч крон. Я спросил, а почему он так сделал и по какому праву, ведь трактора – моя собственность, я же за них уже заплатил один раз! Торстен стал мемекать, что, мол, с японцами – очень выгодная сделка, а мой заказ уже делается и готов наполовину, вот он готов показать, ждут только гусеницы из Германии.
— Как из Германии? Ты же мне говорил о высококачественной шведской стали! Что еще у нас из «высококачественной шведской стали» зарубежного производства?
Выяснилось, что почти все, из Швеции руда идет на заводы Круппа, там изготавливают комплектующие и сюда они приходят практически на сборку. Но ведь об этом вначале не было никакого разговора, наоборот, пелись песни про «шведское качество»?
— Александр, я имел в виду качественную доводку и качественную сборку…
— А что еще смотрели японцы, может быть, они еще что-то купили?
— Да, купили 20 ружей автоматов и 20 пистолетов-пулеметов, за все тоже вдвойне заплатили. Все уже плывет в Японию…
Выяснилось, что любопытство проявил тот же Иси-сан, по его велению тут же у сотрудника японского казначейства и кошелек развязался…. На мой упрек, что я не был проинформирован, Торстен ответил, что Японии не было среди упомянутых мной стран, куда нельзя поставлять продукцию. Зато Германия, которая была среди стран с эмбарго, теперь в курсе, что делается на заводах Норденфельда, поскольку производит чуть не 80 процентов комплектующих по предоставленным шведами чертежам. И кто мешает теперь немцам воспроизвести гусеничную машину, поставив на нее дизель?
— Торстен, а разве мы не договаривались, что все крупные заказы визируются мной? Японцы – это же крупный заказ!
Когда вернулся в бухгалтерию, Иван Иванович, сказал, что обнаружил множество нарушений – вот список и это еще не все. И самое главное, что опасения подтвердились – Торстен беззастенчиво присваивал мои деньги.
Взял бумагу и пошел в кабинет Торстена.
— Господин Норденфельд, извольте объяснить, куда были переведены вот эти деньги? Счет получателя один и тот же, и, думаю, он вам известен, по крайней мере, не составит труда выяснить его владельца.
— Александр, это мой счет, я сейчас все объясню…
Норденфельд пустился в длинные и путаные объяснения, суть которых все равно была ясна – деньги переведены неизвестно за что (Основное объяснение, что это – премия).