<p>
Все пятнадцать суток возвращения домой, с заходами в порты под загрузку - выгрузку, я пил пиво и загорал на рубочной палубе. Чтобы меня не выбросили за борт, иногда угощал своих бывших коллег. По прибытии в Союз у меня была совершенно другая жизнь. Сейчас начиналась ещё одна. "Сколько их у меня было, - вздохнул я, - штук шесть - точно. А сейчас седьмая?"</p>
<p>
* * *</p>
<p>
Очнувшись от воспоминаний, я посмотрел на Подю. Похоже, он дремал сидя. Или тоже думал, вспоминал, что-то. Уж ему-то вспомнить есть что, - хмыкнул я, глянул на часы и понял, что пора делать зажарку для солянки.</p>
<p>
Я достал из кипящего бульона мясо и порезал его на мелкие кусочки. Масёл вынимать не стал, пусть вываривается. Вывалил лук и морковь на громадную сковороду в оливковое масло, и заставил масло закипеть. После того, как овощи обжарились, добавил копчености, сосиски и мясо, протушил и залил все это разведенной в воде томатной пастой. Потом вывалил в кастрюлю, вылил туда же рассол из-под оливок, досолил и оставил довариваться.</p>
<p>
Я вспомнил, что не обедал и перекусил, что-то побросав себе в рот. Вспомнил про грязную сковороду и сосредоточился на том, чтобы как-то её очистить без использования воды. Я всмотрелся в остатки продуктов на сковороде, представил, как они растворяются в воздухе, и сковорода стала почти зеркально чистой. Абсолютной зеркальности мешали обильные царапины. Попутно сковорода освободилась от многолетнего нагара на боках.</p>
<p>
- "Однозначно, перестарался", - подумал я. - Клим не поймет". Но, сделанного было не исправить. Убрав кипение в кастрюле, я набрал себе немного в миску, и оставил солянку на "медленном огне". Солнце клонилось к закату. На часах стрелки подходили к шестнадцати тридцати. Скоро и охотники с рыбаками приедут. Попробовал солянку, и понял, что процесс нагрева в миске прекратился. Значит, при разрушении формы объекта, задача обнуляется. Дав ещё раз солянке команду не кипеть, но оставаться горячей, я поставил на печь налитый до краёв чайник, вскипятил его, и оставил на подогреве.</p>
<p>
- "Что бы ещё подогреть? - я задумался, блуждая взглядом. - А почему собственно "подогреть", а не "охладить"? Как не парадоксально, но горячительные напитки народ предпочитает пить холодными", - подумал я. - Где там наше сокровище?"</p>
<p>
Сокровище хранилось в избушке. Пиво - в двух термосных сумках, более серьёзные напитки - в двух ящиках. Изыски - у каждого в собственной "нычке". Изыски доставались после того, как основной источник иссякал, и доставались обычно с пиететом. Это были разные ХО и "односолодовые" продукты. Изыски я трогать не стал, а вот другие "сокровища" слегка охладил.</p>
<p>
Послышался звук мотора. Выйдя из избушки и далее из-за деревьев на тропу, ведущую к причалу, я увидел лодку Ефрема. Войдя в лагуну, он заглушил двигатель, и бат тихо скользил по абсолютно гладкой зеркальной поверхности. Колышущиеся под водой разных оттенков зеленого цвета растения, добавляли в картину колорита.</p>
<p>
"Когда-нибудь я это всё же напишу", - вздохнул я. - Хоть как-нибудь. Надо попробовать".</p>
<p>
Лодка, шедшая на шестах, тихо прислонилась к деревянному помосту.</p>
<p>
- Лови конец, - Иван бросил в мою сторону верёвку, я подхватил её и привязал к дереву. Корму поджали к пирсу другим "концом". Всё по науке. Малое в большом, большое в малом.</p>
<p>
- Помогай, - тихо сказал Сашка, приподнимая мешок. Я выдернул его на помост, потом другой, третий.</p>
<p>
- Прилично, что это?</p>
<p>
- Бычка завалили. Изюбр.</p>
<p>
- Понятно. Твоя работа?</p>
<p>
- Ефрем из своего СКСа, с одного выстрела снял. В шею. Два раза прыгнуть успел, хорошо протока мелкая, а то бы утонул.</p>
<p>
- Браконьеры чёртовы, - усмехнулся я.</p>
<p>
- Всё в законе! Панты взяли. - Сашка показал ещё один мешок.</p>
<p>
- Понятно. Еда готова, если что.</p>
<p>
- Чем порадуешь?</p>
<p>
- Солянку сделал. Сборную.</p>
<p>
- Хорошо, - почти в унисон сказали Сашка с Михаилом, и выбрались на причал. Сейчас мясо поставим варить.</p>
<p>
- Печка горит? - спросил Ефрем</p>
<p>
- Да, это... Погасла уже.</p>
<p>
- Запалим.</p>
<p>
Все стали подниматься по тропинке к избушке. Тропинка не была особо крутой и выходила на поляну. Слева и у склона стоял сарай с коптильней, справа на поляне баня, на дальнем краю на небольшом возвышении - избушка. Возле избушки "летняя кухня" и стол. Красиво и аккуратно.</p>
<p>
Сашка и Михаил пошли в дом переодеваться. Ефрем сходил в сарай и принёс ещё одну громадную кастрюлю, налил в неё воды из канистры, и мы с ним поставили кастрюлю на печь. Открыв дверку печи, он замер и почти испуганно посмотрел на меня.</p>
<p>
- Она же холодная. Как это?</p>
<p>
- Остыла уже, наверное, - сказал я, мысленно посыпая голову пеплом и стучась её об косяк. - Я там уже и новую растопку уложил. На всякий случай.</p>
<p>
Ефрем ещё раз глянул на меня. Взгляд его был тяжелый, он щурился и вразнобой моргал глазами. Потом тронул кастрюлю с солянкой и резко отдернул руку. У печки кроме нас никого не было. Ефрем присел у дверки, разжёг дрова и закрыл печь. Вздохнул.</p>