– И она наверняка сказала тебе, насколько хорошо разбирается в электронике?
– Мы и так это знаем, – произнесла Винтер, пытаясь разрядить обстановку. – Все видели, на что она способна.
– Да, она знает свое дело, – признала взломщица. – Но моя сестра совершенно не понимает, насколько мерзкая вселенная ее окружает.
Винтер нахмурилась. Такой серьезной она Бинк еще никогда не видела.
– Я не понимаю.
– Позволь, я приведу пример, – предложила Бинк. В ее голосе сквозила горечь. – Думаю, Тавия рассказывала тебе об электронной компании «Ривордак»?
– Названий она не упоминала.
– Обычно именно ее Тавия приводит в пример, когда говорит о том, как я рушу все хорошее, что есть в ее жизни. Там хорошо платили, начальник был ею очень доволен, да и сама работа ей нравилась. На первый взгляд – просто идеал.
– А что с ней было не так? – поинтересовалась Винтер. – Там что, чавкали во время еды?
– Дело в том, что ее не существовало в принципе, – тяжело произнесла Бинк. – По крайней мере, той компании, в которой, как казалось Тавии, она работала. Вся контора была лишь прикрытием для операций одного из хаттских картелей. Они торговали спайсом, оружием и даже рабами, а наивные дурачки и дурочки вроде моей сестры придавали бизнесу видимость законности.
Винтер вздрогнула. Она повидала немало подобных предприятий, когда выбирала цели, по которым Альянс мог бы нанести удар.
– Ты могла бы сказать ей.
– Могла бы, – со вздохом согласилась Бинк. – Может быть, даже должна была сказать. Но Тавия так наивна… Слушай, думаю, ты уже поняла, что у меня хватает цинизма на нас обеих. Возможно, у меня хватило бы его на троих, родись мы тройняшками. Я просто не хочу, чтобы она стала похожа на меня.
– Понимаю, – сказала Винтер.
И с удивлением осознала, что действительно понимает. Посвятив жизни борьбе с Империей, они с принцессой Леей очень рано избавились от юношеской наивности.
– Я хочу, чтобы она была счастлива, Винтер, – честно призналась Бинк. – Действительно хочу. Но еще я хочу, чтобы у нее всегда была еда, причем не из тюремной столовой на Кесселе. Пока у нас не будет достаточно средств, чтобы осесть где-нибудь в тихом и безопасном месте… – Девушка пожала плечами. – Мне придется продолжать заниматься своим ремеслом.
Внезапно она пришла в себя:
– Прости, я не испортила какой-нибудь шов?
– Нет, все в порядке, – заверила ее Винтер. – Но больше так не делай.
– Хорошо, – согласилась Бинк. Ее мрачное настроение испарилось, и она снова стала собой: веселой и жизнерадостной. – Прости.
В комнате снова воцарилась тишина. Винтер вернулась к работе, размышляя, как такие одинаковые глаза могут столь по-разному воспринимать вселенную.
Ей также стало интересно, не станет ли это дело тем последним, на которое так надеются сестры. Делом, которое дарует им свободу.
Или же завтра они увидят друг друга в последний раз.
Глава 17
Утро выдалось ясным и безоблачным, и все предвещало чудесный день. Перед полуднем на небо набежали несколько облачков, но довольно скоро они исчезли. Сейчас, когда солнце подплыло к горизонту, а на востоке уже начинало смеркаться, все указывало на то, что фейерверки, призванные завершить Фестиваль четырех стихий, вспыхнут на фоне чистого неба, усыпанного звездами.
Хану подумалось, что это прекрасный день, чтобы заработать сто шестьдесят три миллиона кредитов.
День будет не настолько хорош, если уйти придется с пустыми руками.
И день будет совсем ужасен, если кого-нибудь подстрелят.
Он хмуро шел среди веселой, гомонящей толпы, прислушиваясь к охам и ахам, которые раздавались всякий раз, когда в небе над «Мраморным лесом» взвивались языки пламени и огненные торнадо. Весь день его настроение колебалось от чрезмерного оптимизма до полного ужаса, что все закончится провалом. В эту минуту, пока он шел к окруженному высокими городскими башнями особняку, душевный барометр показывал очень плохое предчувствие.
И он никак не могу понять, почему. Хан сделал все, что в его силах. Оборудование было наготове, он продумал каждую деталь, и благодаря своей ловкости, а может, слепой удаче, собрал идеальную команду. Возможно, в этом и крылась проблема. Быть может, команда слишкомхороша. На долю Хана не оставалось почти ничего, кроме общего планирования. Как только он передаст Виллакору заранее состряпанную инфокарту, его роль будет закончена. Он вернется в номер, усядется в мягкое кресло возле окна, возьмет электробинокль и будет наблюдать, как разворачиваются события. Ему достанутся напряженное ожидание, стресс и волнение, но никакого действия.
Кореллианин нахмурился еще больше. Это он сидел за штурвалом, когда они с Чуи били рекорд на Дуге Кесселя. Это он управлял орудийной турелью, когда с хвоста «Сокола» требовалось стряхнуть пиратов или наемников. И пусть почти всю заварушку у Явина Хан тихарился, укрытый сиянием местного светила, он все равно знал, что если и когда придет время, именно он собьет приставучие СИД-истребители с хвоста Люка. Соло совсем не привык сидеть и ждать, когда кому-то другому достается все веселье. Но на этот раз придется довольствоваться малым.
Как обычно, найти Виллакора было нетрудно. Нужно было лишь подыскать пригодное местечко вблизи самых искусных огненных аттракционов и проследить, куда тянутся вереницы зрителей, чей разум не поглощен шоу или изысканными угощениями. Хозяину поместья нравилось внимание публики.
И точно. Виллакор и два его телохранителя маячили на краю большой толпы, глазевшей на огненный фонтан, точную копию водного аттракциона, стоявшего на этом же месте два дня назад. Пока Соло ждал, когда же толпа доброжелателей рассосется, он успел отдать должное сложности задумки.
Наконец выдалась минута затишья.
– А, – произнес Виллакор, завидев гостя. Голос наместника звучал несколько странно. – Я все думал, когда же вы появитесь.
– Я обещал, что приду, – напомнил Хан. – Я принес…
Он умолк, поскольку один из охранников зашел ему за спину и уткнул в бок что-то твердое. Через секунду к нему присоединился второй, и вместе они скрутили контрабандисту руки. Хан бросил быстрый взгляд на телохранителей, потом на Виллакора.
– Вы шутите, – выпалил он.
Губа наместника дернулась.
– Давайте не будем привлекать излишнего внимания, – ответил он, делая шаг в направлении одного из служебных входов. Телохранители толкнули пленника следом.
Других громил поблизости не наблюдалось. Не иначе как Виллакор хотел сохранить происходящее в тайне даже от собственных подчиненных.
И очень быстро стало ясно, почему. За дверью их поджидали трое фаллиинов. Стоящий в центре был облачен в многослойную мантию, опоясанную длинным тисненым кушаком. Видимо, это и был тот самый Казади, о котором талдычил Инджер, поскольку крепко сбитая парочка по бокам могла быть только его телохранителями. Всего миг Соло раздумывал над едкой репликой, но сразу же понял, что лучше всего промолчать.
И не зря, потому что Казади явно жаждал начать разговор первым.
– Ах, вот же он, – выдал фаллиин даже прежде, чем за новоприбывшими закрылась дверь. – Глупый и надменный человек, который считает, что может пошатнуть преданность сановника «Черного солнца».
Хан скосил взгляд на Виллакора. Хозяин поместья сохранял спокойствие, но на лбу его выступил пот.
– Я всего лишь наемный работник, господин Казади, – произнес Хан, поворачиваясь к фаллиину. – Мне не позволено быть глупым или надменным. Я просто доставляю послания.
– Возможно, мне тоже следует передать послание, – невозмутимо предложил Казади. – Например, твое тело, разрезанное на мелкие кусочки. Как ты думаешь, этим я достаточно ясно дам понять, что ждет любого, кто осмелится бросить нам вызов?
Хан сглотнул. Его сердце забилось быстрее, и охвативший кореллианина страх грозил стремительно перерасти в панику. Контрабандист осознавал, что всему виной исходящие от фаллиина феромоны. Осознавал, но ничего не мог поделать.