– Скрытое обслуживание, – сказал старший по званию. – Теперь это много где делают. Слуги ходят по бесконечной складке, по сути, вероятностному миру, пустому, рядом с настоящим. Еще одно применение новым устройствам. Вполне изящное, согласись.
Гамильтон не считал необходимым соглашаться с такими юношескими суждениями наставника. Интересно, не получилось ли так, что его новое лицо, гладкое, следствие того, что он – новая версия себя, более молодая. Но нет, чувствовался опыт жизни в голосе – том, который привык слышать Гамильтон.
Терпин уловил его настроение.
– Один из сотрудников в штатском мне это нашел, – сказал он, будто про новый экипаж. – Как только великие державы осознали, что попавшие нам в руки устройства дают возможность создания вероятностных миров за пределами равновесия, во Дворце решили, что наша обязанность – вести там разведку, чтобы выяснить, куда ведут эти открытые тоннели. Разведотряды нашего полка исходили их вдоль и поперек.
Гамильтон начал понимать, почему его не подключили к последним операциям.
– В том числе иную версию тебя?
– Несколько. Изначальный владелец отличался от оригинала на один ньютон, около того. Ну, с точки зрения физики. Там, откуда он появился, большинство наших конфликтов не происходили, поэтому и лицо гладкое. Наши парни его прихватили, а когда вернулись, соединили его сознание с бесконечным тоннелем. Будто терьера на лису притравили. Как только он вышел, я вошел, используя тот же самый способ. Это позволит мне продержаться несколько дольше.
Гамильтон задумался над последними его словами. Его баланс был нарушен этим мальчишкой, и он позволил себе бунтарскую мысль, поскольку тогда это не ощущалось настолько опасным, что Терпин хотел обрести не возможность послужить подольше, а получить тактическое преимущество при Дворе. Теперь он был больше похож на тех, кому там служил. Не говоря уже о дистанции, образовавшейся между ним и его подчиненными.
– А что, если вероятностные миры начнут атаковать нас таким же способом?
– Это было первое, о чем мы подумали. Похоже, мы уникальны, по крайней мере, по сравнению с близлежащими вероятностными мирами. Единственные, кто столкнулся с Чужаками. Возможно, они вообще существуют только в нашем мире. Если они начнут заглядывать в гости, мы можем начать заключать договоры с Британиями из вероятностных миров, а не совершать на них набеги.
– И распространим на них равновесие?
Терпин поднял руки. Возможно, он считал, что это за пределами его понимания.
– Как же там могут существовать более молодые версии людей, живущих здесь? Как может существовать вероятностный мир, в котором… я… в его возрасте?
– Эти миры имеют волновую природу, как мне сказали.
– Как волны, способные к интерференции между собой в нашем мире, чтобы создавать пики и провалы равновесия?
– Предположительно.
Снова это нетерпение, когда речь зашла о равновесии.
– Некоторые волны отстают от нас во времени, некоторые – опережают.
– И есть вероятностные миры, в которых возможны болтливые олени и колонны из птиц? Или это только изображения в преддверии подобного?
– И то, и то в какой-то мере. Существует очень большой набор вариантов, как говорят.
Терпин наклонился вперед, будто собираясь сообщить Гамильтону самую суть дела. Гамильтон был рад, что они попали сюда не по его вине.
– Слушай, этот молодой ты – первый, кого сюда переправили. У него собственный разум, не чей-то иной. Хороший парень, волонтер из мира, настолько похожего на наш, что сложно найти малейшее отличие.
– За исключением Чужаков?
– Именно.
– И отсутствия равновесия?
– Да, да!
Гамильтон задумался над тем, не хочет ли Терпин вложить в голову этому мальчишке его разум. Но вряд ли стоило с ходу приглашать их обоих на светское мероприятие.
– Если мы можем сделать все это сейчас, а я не знаю, можем ли…
– То, что я тебе сейчас скажу, не подлежит разглашению. Сам увидишь, если проверишь, что твое прикрытие уже реагирует на мою интонацию. Ты не сможешь рассказать этого никому.
И он внезапно с досадой поглядел на ошеломленное лицо Гамильтона.
– Естественно, никто не говорит, что ты попытался бы!
Похоже, манера поведения Терпина сменилась вместе с телом. Это тоже шокировало Гамильтона, как и некоторое из того, что ныне говорилось и делалось при Дворе.
– Если мы можем сделать все это сейчас с использованием их устройств, тогда почему Чужаки сами не могут открыть тоннель сквозь блокаду, выскочить посреди Уайт-Холла и на нас накинуться?