Министр Короны прокашлялся, и воцарилась тишина.
– Его величество продолжает интересоваться концепцией использования вероятностных миров для наших целей. Размышляет над тем, сможет ли их количество послужить против блокады. Ему нужны достаточно серьезные причины, чтобы отказаться от такой политики. Но он готов воспринять их, если таковые будут найдены.
Гамильтон склонил голову. Ему только что сказали, что возможен любой исход дела. Что если он вытащит из зарослей ошеломленного парня, и тот начнет заявлять, что его неправильно поняли, его выслушают, хотя, возможно, беседа будет происходить в подвалах Кливдена. Что ж, ладно. У него есть работа. Поставив на землю саквояж, он открыл его и скользнул рукой сквозь складки, нащупывая «Вебли Коллапсар» и нагрудную кобуру.
– Мы следим за границами, – сказал Терпин. – Сузили реальности вокруг, так что ему не выбраться.
Освещение на лужайке изменилось, и Гамильтон увидел, что с завесами у него в глазах что-то произошло.
– Мы проверяли это на парне, и скоро это станет применяться стандартно. Позволит тебе видеть все вероятностные миры и двигаться в них точно так же, как он.
Гамильтон уже надел кобуру, сунул в нее оружие и надел обратно пиджак. Почувствовал, что необходимо проверить, как работают завесы, и сделал это. Внезапно увидел на поляне людей, рядом с собой. Вернул прежние настройки, и они исчезли. Он видел рабочих и селян, занятых хозяйственными делами поместья. Вероятно, их его величеству и его друзьям хотелось исследовать в последнюю очередь.
– Входи в складки прямо здесь и доставь мальчишку и герольда, если можно – живыми, – сказал Терпин. Последние три слова были сказаны таким тоном, что Гамильтон понял скрытый намек. Ему действительно давали право выбора. Терпин не заменил его оружие менее смертоносным. У придворных не было необходимого военного опыта, чтобы избежать подобных упущений. Гамильтон поглядел на деревья, отдавшие ему приказы. Вопрос того, что ему полагается за такую службу, свелся к простому ответу. Возможность продолжать оную службу. В конечном счете они решили, что он просто исполняет свой долг. Мысли о смерти от их рук стали далеки, как нечто из вероятностного мира. Гамильтон развернулся и двинулся в лес.
– Бог в помощь, майор, – сказал шталмейстер.
Гамильтон не обернулся и в следующее мгновение уже бежал.
Он поглядел на карту поместья, загруженную ему в голову. Перебегая от дерева к дереву, он время от времени менял зрение и вдруг заблудился. Начал обдумывать варианты. Нельзя дать мальчишке застать его врасплох.
Неужели его юный двойник совершил столь бесчестный поступок лишь потому, что в вероятностных мирах не открыли принцип равновесия? Должно быть, его величество обдумывал именно эту проблему, мысль о том, что там нет армий, которые можно было бы призвать в помощь, поскольку у вероятностных личностей из этих миров просто нет необходимого этического стержня. Возможно, в этих мирах равновесие просто не существует, демонстрируя тем самым то, что они менее реальны, чем наш мир. Или, возможно, принцип равновесия распространяется по мирам волнами и именно поэтому столь часто подвергается ударам. Возможно, в мире его молодого двойника принцип равновесия скрыт, и его сложно осознать. Интересно, как же этот парень судил о себе в процессе формирования личности? Неужели отсутствие принципа равновесия извиняет его? Сложно сказать, применимы тут общие правила или нет. Если все это реально, если сами по себе ценности относительны, значит ли это, здесь и сейчас, что можно стать торговцем оружием, носить тартан, презирать флаг, если это так легко сделать в иной реальности, где действуют иные правила? Возможно, парень почувствовал себя именно так, когда ему волшебным образом предложили продвижение по службе, почести, внимание красивой женщины из другого мира, нежели его собственный. Вероятно, его утащили оттуда среди ночи, а потом он постепенно осознал открывшиеся перед ним горизонты. На это могли уйти недели или месяцы. А если в этом новом мире вдруг обнаружился странный обычай отчаянно пытаться сохранять порядок перед лицом катастрофы, что ж, когда в Риме…
Но Терпин говорил, что мир, откуда взяли мальчишку, похож на наш до мельчайших деталей, просто на некоторое количество лет отстал по волновой линии. Но принципа равновесия у них нет. Как же они могут существовать без него, как их великие державы, вероятно, по чистой случайности, еще не нарушили статус-кво и не уничтожили общество и разумную жизнь… лакомый кусок для подрывных элементов. Не удивительно, что Терпин ощущал себя уязвимым, открыв эту дверь. Не удивительно, что он все меньше и меньше полагался на равновесие.