Почему? Потому что после этого «штурма» и отражения атаки на город его вызвал Совет Вейла. И совсем не для того, о чём думал военный, уже не раз «настойчиво предлагавший» передать права на охрану фестиваля Атласу. Градоправителей сильно интересовал ряд вопросов. Откуда у Белого Клыка самая современная техника Атласа? Почему вооружённые силы Атласа принялись проводить боевую операцию на территории королевства не то что без санкции Совета, но даже без извещения оного? Собирается ли уважаемый генерал компенсировать моральный ущерб пострадавшим жителям Вейла? И много, много других вопросов. Разумеется, в таком ключе ни о какой передаче прав на охрану фестиваля не могло идти и речи, более того, если бы не заступничество Озпина и его напоминание о том, что именно военные Джеймса помогли в локализации Прорыва и уничтожении Гримм, а без них всё это могло случиться на самом празднике, и тогда количество жертв уже не поддавалось бы подсчёту, его солдат, а то и его самого могли и вовсе попросить убираться обратно на Солитас.
В итоге, теперь он был должен старику. И чувствовал себя преотвратно, ведь, несмотря на их спор и даже ссору, директор Бикона прикрыл его и помог сохранить репутацию. Прошедшее позже совещание уже с Советом Атласа опустило и так пребывающее, казалось, на самом дне настроение ещё ниже. Эти… эти… гриммовы чинуши, половина которых уже давно впала в маразм, а вторая — продалась Жаку Шни и таким, как он! Эти бюрократы на протяжении двух часов полоскали его в отборном дерьме, старательно проходясь по каждому решению. Впрочем, ничего, кроме неприятного словесного потока, генералу не грозило. Всё-таки он тоже был членом Совета, а потому сделать ему что-либо у «уважаемых коллег» не хватило бы длины рук. Но как же он порой мечтал просто взять всю эту свору и поставить к стенке! Ну или хотя бы отправить… на шахты… самые дальние Праховые шахты Шни.
Последней соломинкой, сломавшей спину верблюду, стало исчезновение его любимой кружки. Уже второй меньше чем за полгода! Хотя нет, последней соломинкой был тот факт, что источник ответов на все его вопросы вот уже второй день сидел в одиночной камере. Но выбить из него эти самые ответы не представлялось возможным. Слишком резонансным был Прорыв. Общественность требует виновника и открытого процесса. А потому до вынесения приговора с головы «подозреваемого» не должен был слететь и волос. С учётом обострившегося отношения Совета Вейла к присутствию флота Атласа в его небе, малейшее несоблюдение протокола могло повлечь самые неприятные последствия, а уж применение пыток к действительно, де-факто, похищенному заключенному… Выплыви это наружу, и его не поймут даже собственные люди, не говоря о Советах и пресловутой общественности. А не выплыть, в случае открытого процесса, это не сможет. И потому он, глава вооружённых сил самого могущественного государства в мире, лично идёт разговаривать с заключённым в дурацкой надежде на сотрудничество.
– Было ли что-то необычное? – спросил он у дежурного. Рядом с камерой Романа Торчвика всё время находились как минимум два наблюдателя, чьей задачей было отслеживать любые изменения обстановки вокруг одиночной камеры.
– Никак нет, сэр! – ответил солдат.
– Хорошо, открой дверь.
– Есть! – караульный вбил код доступа на терминале, и дверь карцера отъехала в сторону, открывая вид на развалившегося на нарах рыжего бандита, насвистывающего себе под нос какой-то мотивчик. Айронвуд вошёл в камеру и жестом велел закрыть её обратно.
– Торчвик… – прищурился генерал.
– О! – прервал своё занятие и повернулся к «гостю» обитатель камеры. – Джимми, привет! Какими судьбами в наших краях? – на мгновение военному показалось, что вместо рыжего мерзавца в помещении находился другой, не менее раздражающий тип — вечно небритый и вечно пьяный «особый агент» Озпина. Только ему хватало наглости называть его «Джимми». Хотя, как только что выяснилось — не только.