– Вот как? – я вновь её поцеловал… и продолжил чесать за ушком. – Тогда давай приведём себя в порядок и начнём новый раунд! – моя рука сместилась с ушка и по-хозяйски сжала её уже истерзанную за этот вечер моими губами грудь.
– М-м-м-мх-х-х, – тонкие пальчики с коготками в ответ прошлись по моей спине, – дааа-ньяяя! – возможно, второй раунд начнётся и без подготовки. А потом и третий-четвёртый. Планы на эту ночь у меня были большими.
Глава 29. Плоды дурного влияния
Некоторые люди вытаскивают из вас самое худшее, другие — самое лучшее, а есть такие, и их невероятно мало, к кому вас тянет, поскольку они раскрывают вас полностью. Во всём. Они заставляют вас чувствовать себя настолько живым, что вы готовы отправиться за ними хоть в ад, лишь бы всё наладилось.
Карен Мари Монинг, "Прикосновение Теней".
Свежий осенний ветер негромко перебирал пожелтевшую листву деревьев и окутывал невысокую фигурку в красном плаще с капюшоном запахами полевых трав. Сегодня Руби встала рано и, не отказав себе в маленькой шалости беззвучно покривляться у постели Вайсс, шевеля губами и активно жестикулируя, якобы накладывая на ту гипноз, быстро оделась и покинула комнату.
Сегодня был особенный день, и даже утренний выгул Цвая прошёл без обычной зевоты, наоборот — девочка не могла дождаться, когда же за ней заедет папа, с которым она договорилась накануне, и заберёт их обоих в эту важную семейную поездку. Конечно же, молодая студентка академии Бикон хотела бы поехать всей семьёй, но Янг смотрела на это немного иначе. Руби не могла её осуждать, всё-таки это было очень личное, да и девочка знала, что сестра тоже сюда приедет, просто сделает это одна. Как она всегда делала. Так уж у них было заведено.
И вот, стоя перед мемориальной плитой с именем «Саммер Роуз», Руби невольно погрузилась в самые тёплые и радостные воспоминания о прошлом. За последнее время столько всего случилось — и радостного, и необычного, и невероятно смущающего, и ставшего дорогим для неё на всю оставшуюся жизнь, но эти воспоминания всё равно оставались особенно родными и светлыми, от которых на сердце разливалась патока, а глаза так и норовили закрыться в приступе умиротворения.
Когда же утреннее солнце начало заметно прогревать красную ткань капюшона, девочка сбросила оцепенение и, откинув головной убор назад, тепло улыбнулась.
– Привет, мам, – голос сам собой получился каким-то смущённым и чуточку виноватым, так что Руби даже заложила руки за спину. – Извини, что давно не заходила. Дел было… – перед глазами встали картины одна суматошнее другой, начиная от её первой встречи с одним рыжим парнем. – Дел было довольно много, – повинилась юная Охотница.
В разговоре возникла неловкая пауза, во время которой Руби бегала взглядом по окружающей мемориал траве, пока резко не опомнилась:
– Оу! Папа тоже пришёл! Он… – девочке стало как-то неудобно говорить, что он остался в машине с Цваем, – ты знаешь… папа, – как бы объясняя этим всё, пожала плечами брюнетка. – Он всё ещё преподаёт в Сигнале. Но он мне сказал, что скоро отправится на миссию. Думаю, он скучает по вашим приключениям.
Последние слова заставили улыбку на губах Руби поблекнуть, и пару секунд она провела в тишине.
– Я тоже скучаю, – призналась Роуз, в последний момент подавив грустный вздох, но гнетущая тишина всё-таки опустилась на площадку.
Какой бы она ни была позитивной и даже легкомысленной по мнению некоторых, Руби очень любила маму, и сколько бы лет ни проходило, как бы ни блекли детские воспоминания, она продолжала по ней тосковать и втайне мечтать, что та вернётся и вновь её обнимет. Разумом она давно смирилась с утратой, давно приняла её, тем более что была тогда ещё совсем маленькой, но чувство потери от этого не уменьшалось, и грусть в такие моменты всегда посещала её сердце.
– Меня пока ещё не турнули из Бикона, – пересилив себя, попыталась пошутить девушка. – Так что всё отлично, – лицо Роуз растянулась в новой, чуть вымученной, но всё же улыбке.
Конечно, ей было не нужно ни перед кем притворяться, но что-то внутри Руби считало, что где бы сейчас ни была её мама, ей не понравится видеть тоску на лице дочери. Совсем детское убеждение, которое она приняла для себя будучи ещё совсем крохой, но она ничего не могла с собой поделать — она просто не хотела расстраивать маму, даже если шансы на то, что та расстроится, очень маленькие. Руби было достаточно уже того, что эти шансы есть.