Внутри зал был довольно большим. Высокие потолки, расстояние от стены до стены тоже достаточно велико. Массивный «стол для переговоров» в этих хоромах смотрелся каким-то мелким и незначительным. На противоположном конце зала располагалось панорамное окно, заменяющее, собственно, стену. За окном был чудесный вид на кристаллы Праха, чёрное озеро, плескающееся прямо под этим самым окном, ну и толпы летучих Гримм, что курсировали туда-сюда, изображая из себя воздушный патруль. Или не изображая. Венчала картину смотрящая в окно женщина с молочно-белыми волосами, уложенными в сложную причёску, и фонящая всё тем же сродством, только каким-то искажённым, неправильным, однако мне хватило одного взгляда, чтобы понять — моё внушение, прекрасно работающее на обычных Гримм, на неё точно не подействует.
Облачена она была в изящное вечернее платье, а когда повернулась… ну что же, на вид — лет тридцать, правильные и очень красивые черты лица, чем-то она была похожа на Вайсс, хотя заметно выигрывала по фигуре. И всё бы прекрасно, если бы не сетка из чёрно-алых «вен», струящихся по её телу, и багровая радужка в глазах с чёрным белком. Этот взгляд, сколь бы доброжелательно ни выглядело её лицо, пробирал до печёнок.
– Леди Салем, – снимем шляпу и поклонимся, от меня не убудет.
– Роман Торчвик, – меня окинули чуть скучающим взглядом. Вот только спустя миг скука из него пропала. – Ты… вот оно что, – женщина рассмеялась. Коротко и зло. Похоже, тоже прекрасно меня почуяла. – Я думала, что Сила Девы после смерти Синдер возродилась в ком-то из юных девушек Вейла, а её присвоил жрец Тёмного. Что этим проклятым богам вновь потребовалось от брошенного ими мира, что они направили своего слугу?
– Ничего, – я пожал плечами. – Меня направили просто для того, чтобы оценить обстановку, посмотреть на события изнутри.
– Для того, кто должен был просто смотреть, ты сделал слишком много, – в голосе женщины не было злобы или недовольства, просто констатация факта.
– Ну, – пожимаю плечами, – при жизни я был далеко не лучшим человеком. Получать свой маленький гешефт мне не запрещали, так почему бы и не взять то, что само идёт в руки?
– Вот как… Что же, я хотела сделать тебе несколько предложений, но сейчас вижу, что это не имеет смысла. Скажи… это ведь ты убил Озпина? Точнее, его очередное тело.
– Да, – было глупо отпираться, да и зачем? – Он мешал моим планам, так что пришлось от него избавиться. Надеюсь, это не оскорбило вас?
– О, – Салем улыбнулась, – ничуть, надеюсь, он умирал долго и мучительно! – улыбка стала кровожадной. Я знал, что нарываюсь, но ничего не мог с собой поделать.
– По правде сказать, он даже не понял, что его убило. Но утолите моё любопытство, леди. Зачем всё это? Вся эта война?
– Война? – она моргнула. – Нет никакой войны. Я просто хочу, чтобы он страдал.
– Но в чём смысл? – я не понимал.
– Смысла нет. Давно уже нет. Я бессмертна, мальчик. И не могу умереть, как бы ни пыталась. Таково было проклятие «обманутых и оскорблённых» богов, когда одна глупая женщина попросила их вернуть к жизни её любимого. Один отказал, второй согласился. И сделал. Но первый посчитал себя оскорблённым. И начался спор, в ходе которого они убивали и воскрешали его. Снова и снова. На моих глазах. И тогда я возненавидела. Возненавидела их обоих, но… у смертного нет шансов против Бога, как бы ни был этот смертный искусен в магии. Моё восстание было сметено небрежным жестом. Боги убили сотни тысяч, миллионы. Просто потому, что те попали под горячую руку. Мы для них даже не зверушки, а так… что-то между игрушкой и мусором.
– Но при чём тут Озпин?
– Он и был тем моим возлюбленным, – тяжёлый вздох. – Бог Света, в конечном итоге, вернул его, сам нарушив свой же запрет, наплевав на собственные слова. Но вернул, как позже выяснилось, не просто так, а поручив какое-то задание из ряда невыполнимых. Собственно, я «пригласила» тебя сюда, полагая, что ты — новый сосуд для его души, что приблизился к успеху — объединению разбитого мира. Но вернёмся к Озме. Когда он вернулся, я была счастлива. Думала, что Боги всё-таки смилостивились. Да, погибли миллионы, но эгоистичное желание глупой женщины было выполнено. Как же я была наивна! Поначалу всё действительно шло хорошо. Мы восстанавливали человечество, направляли и обучали людей, защищали их от появившихся Гримм. Я была счастлива. У нас родились четыре замечательные девочки, что во всём превосходили обычных людей. Я мечтала, как мир изменится, как люди станут лучше, совершеннее. Но… этот идиот почему-то посчитал, что я хочу истребить человечество! И попытался сбежать, забрав детей… Я… я перехватила его у выхода. Начался бой. Столкновение двух магов нашей силы… всё крыло дворца разрушило… я бессмертна, и мне это доставило лишь немного неудобств, но… Озма имел смертное тело, а наши дочери… – женщина всхлипнула, – не были подвержены старости, но были столь же хрупки, как их отец. И… я вновь осталась одна… – я, сам не веря, что делаю это, приобнял женщину. Просто уставшую и потерявшую всё, что ей было дорого. Пусть я понимал, что она — натуральный монстр, что эти тысячи лет не цветочки нюхал, а организовывал войны, перевороты и хрен знает что ещё, но сейчас я видел только грустную красотку. Мои проклятые кобелиные наклонности. – У меня не осталось ничего. И мне нет ни до чего дела. Я давно хочу умереть, быть может, так у меня получится встретиться с моими девочками, но… я не могу это сделать. И потому всё, что мне остаётся — это делать жизнь Озмы настолько невыносимой, насколько я могу.