— Эм… — я оглядел наш отдельный кабинет, в частности, на предмет наличия новых личностей где-то у меня за спиной, но, кроме ушедшей в какой-то файтинг на своём Свитке Нео (что неслышной тенью всё это время сопровождала нас, но тактично не вмешивалась), никого не увидел. — Я что-то пропустил?
— Хм-м… — нахмурилась брюнетка, укоризненно сведя брови и ещё сильнее убеждая меня в том, что я не учёл какой-то особый блок из системы женской логики. — Я помню, что ты был со мной приветлив и притащил в рыбный ресторан, — снизошла до объяснений девушка, — но я хочу знать, это твоя обычная маска весельчака или ты серьёзен?
— Уф, не пугай так, Котёнок, — облокачиваюсь щекой о кулак, нависая над столиком, — разумеется, я серьёзно. Не буду утверждать, что все фавны мне одинаково симпатичны, но нэко-девочки — это моя слабость.
— Какие девочки? — с недоумением прищурила один глаз Белладонна.
— Нэко. Так называли кошек на одном древнем языке. Название произошло от звука «ня», которым кошки мяукают.
— Кошки мяукают со звуком «мяу», — возразила брюнетка.
— Нет, на самом деле кошки издают третий звук, который сильно отличается от кошки к кошке, а мы просто пытаемся подобрать аналогию согласно возможностям речевого аппарата и фонетике языка. В нашем языке принято обозначать его «мяу», но в том, о котором я говорю, его обозначали «ня», как видишь, всё просто и логично, — улыбаюсь красавице.
— Эм… Так о чём мы говорили?
— Мы говорили о том, что нэки — это прекрасно, и ты, как идеальная нэка, вызываешь у меня исключительно тёплые и нежные чувства, — напомнил я.
— Ты сейчас назвал меня новым словом, — подняла палец Блейк. — До этого кошки были — нэко, — ну вот, можно сказать, я совершил официальное признание, а его полностью проигнорировали.
— Так то — кошки, а девочки-кошки правильно называются «нэки» или «нэка», если в единственном числе.
— Ты прямо сейчас это выдумал?
— Нет, я серьёзно. В том языке каждый вид фавнов имел своё название, например, фавны-лисы звались «кицунэ», а фавны с кошачьими чертами назывались «нэкоматы» или «бакенэко» — там как-то зависело от внешних признаков, я, к сожалению, не в курсе, но если хотели назвать фавнов-кошек без указания на конкретные атрибуты, то называли общим термином «нэки». Как по мне, это слово очень милое и намного приятней, чем банальное «фавн-кошка».
— Э-э-э… — в янтарных глазах крупным шрифтом отражался вопрос о том, как разговор к этому вообще пришёл. — Допустим… — выдохнула она, закрывая «странную тему». — То есть, — Блейк встряхнулась и подозрительно прищурилась, — тебя не смущают мои уши?
— Они прекрасны, — одарив красавицу влюблённой улыбкой, честно признал я.
— Но ты — человек, — никак не желала останавливать непонятный мне допрос девушка. Хотя… кажется, теперь я начал понимать, почему она игнорировала моё «признание».
— Ты не представляешь, сколько фавнов ходит у меня в крёстных детях. Если когда-то у меня и были против них предубеждения, то после такого опыта их точно не осталось. Нео подтвердит.
Белладонна с недоверием покосилась на мою «Мороженку». Та это заметила и извлекла «из-под стола» табличку:
— «Он искал у себя следы хирургического удаления лисьего хвоста». (>_>)… — пантомима, которой это сопровождалось, лучше всяких слов говорила о том, что девушка думает о моём психическом здоровье.
— Серьёзно? — губы Блейк дрогнули в какой-то странной судороге, возможно, это была задавленная волей рефлекторная попытка улыбнуться чему-то абсурдному и внезапному.
— Поверь: у меня были основания, — проникновенно заверяю девушку. Когда нацики-террористы назначают тебя, де-факто, главой местного отделения их террористической организации, любой невольно задумается, а вдруг?..
— «У него был приступ мстительного вдохновения», — сообщила новая табличка. — «Когда так происходит, с ним лучше не спорить».
— Молчала бы, — притворно возмутился я поклёпам. — Сама первой полезла портить мне причёску в поисках ушей.
— (^____^)! — и не подумала смущаться девушка.
— А кому ты мстил, проверяя, есть ли у тебя хвост и уши? — переведя взгляд с лица Нео на меня, приподняла одну бровь брюнетка.
— Э-это… очень долгая история, — пришло время практически искренне смущаться мне. — Полная абсурда, глупости, людской лени, некомпетентности руководителей и стремления нескольких совершенно мерзейших личностей сделать меня крайним, а заодно покататься на моём горбу. Возможно, когда-нибудь я тебе её расскажу, но за столом этого делать точно не стоит, — на всякий случай предупредил я в конце.
— «А ещё там было много немотивированной жестокости, желчного сарказма, искромётного юмора и сложных идиоматических оборотов», — сдала меня Неополитан.
— Эй, моя жестокость была очень мотивированна! — потребовал соблюдения истины я.
— Ты уверен? — бровь Блейк поднялась выше.
— Котёнок, — с чувством смотрю на неё, складывая руки домиком перед лицом, так сказать, занимая более устойчивую позицию, — я скажу одно: в одном из эпизодов той истории участвовали три фавна… которые пытались украсть консервы из зоомагазина. Уже на этом моменте ты должна понять, что моя жестокость была мотивированна. Но! — отделяю интонацией. — Самый болезненный момент того эпизода состоит в том… что рядом был продуктовый.
— Э-э-эм… — поражённо зависла Белладонна.
— Вот! Вот ты меня понимаешь!
— Ладно, — вздохнула после паузы Блейк, будто расслабляясь и готовясь нырнуть с головой. — Будет нечестно, если спрашивать буду только я… — ещё один вздох, после которого янтарные глаза с робким доверием вглядываются в мои. — Итак… вы… — брюнетка покосилась на Нео, что опять ушла в свой Свиток, но в ответ на взгляд нэки изобразила позой неопределённый жест, неким мистическим образом читаемый исключительно как передача мне всех представительских функций. — Ты хочешь больше узнать обо мне? — без вопросов приняв «телепатический импульс», продолжила Белладонна.
— Я знаю, что такое тёмные страницы жизни, и не буду заставлять, — пожимаю плечами, — но если ты захочешь поделиться или выговорится, я всегда готов выслушать.
— Хорошо… — вновь окинув меня трудночитаемым взглядом, сказала Блейк. — Скажи… что ты думаешь о Белом Клыке?
— Им критически не хватает в руководстве государственников с архитектурным образованием, — отвечаю предельно честно. — Слишком много идеалистов и слишком мало понимания, как добиваться реализации своих идеалов.
— Я… — мой ответ сбил девушку с толку. — Я понимаю второе, но при чём тут архитектура?
— Каждый вид образования приучает к определённой форме мышления. Математика учит абстрактному мышлению, на примере уравнений приучая к возможности рассматривать одну и ту же ситуацию с огромного количества ракурсов и массой разных способов. Физика даёт понимание сложности бытия и отучает от близоруких суждений, на примере хотя бы разбора действующих вот на этот стакан сил, в момент, когда я его передвигаю по столу, — указываю пальцем на посуду с апельсиновым соком. — Мой импульс, сила притяжения, сила трения, масса стакана, инерция — и это всё в простейшей системе движения в одну сторону. Очень полезное понимание для политика, которому надо учитывать огромный массив различных интересов. Ну а архитектурное образование учит создавать рабочий план, в котором будут учтены и рельеф местности, и порядок работ, и потребные материалы, не говоря уже о нужных специалистах, сроках и так далее. Но у руководства Белого Клыка со всеми этими видами образования очень тяжело. У них много энтузиазма, много веры, много желания, но учиться им приходится, набивая собственные шишки и делая форменные глупости там, где их в принципе бы не возникло, имейся у них наверху хоть один грамотный государственник.
— Кхм, — Блейк промочила горло чаем из своей чашки. — Да уж… Кого ни спросишь, первым делом скажут про терроризм, воровство и негодяев, и только ты мог ответить так… так…
— Профессионально? — подсказал я.
— Обескураживающе, — нашла слово девушка.
— Это всё моя харизма и любовь к умным книгам, — улыбаюсь Котёнку.
— Тогда… — не приняла она улыбки, отводя глаза в сторону. — Я должна сказать, что… что я раньше состояла в Белом Клыке… — и затихла, ожидая реакции. Которой, естественно, не последовало. — Это… ты не хочешь там… ну, я не знаю, удивиться? Возмутиться? Ещё что?