– Что будете? – спрашивает меня официантка.
– То же самое. Только яйца пожарьте посильней, – прошу я. Официантка кивает и идет на открытую кухню.
Парень за соседним столиком листает «Нью-Йорк Пост». Помощник повара бросает масло на сковороду. Солнце ярко светит, и на выцветшем светло-зеленом столе видно каждую царапинку, а так же вмятины на бежевом плиточном полу.
Сегодня явно похмельное утро. Дверь со звоном открывается, и в закусочную вваливается четверо парней, чуть моложе меня. Походу они кутили допоздна, и судя по глазам страдают от дикого будуна.
«Венди» резко отличается от очарования «Гин Джойнт». Здесь в воздухе повисло сожаление. Не знаю, исходит оно от других людей или от Шарлотты.
Она вертит салфеткой.
– Голова еще болит? – спрашиваю я.
Шарлотта сегодня на удивление немногословна.
Она качает головой:
– Все в порядке.
– Вода помогла?
Она кивает:
– Всегда помогает.
– Хорошо. Но, на всякий случай, нужно пройти всю профилактику после похмелья, – говорю я, ведь именно за этим привел ее сюда. – После пьянки нет ничего лучше, чем завтрак в закусочной. Это доказанный факт с медицинской точки зрения.
Она слабо улыбается, а к нам подходит официантка и наливает в кружки обжигающий черный кофе.
Шарлотта обхватывает чашку ладонями.
– Серьезно? Кстати, я не так уж много выпила, – уныло говорит она.
Ей не сбить меня с намеченного курса. Чем больше я говорю и подтруниваю, тем большая вероятность вернутся к нашим нормальным отношениям.
– Вычитал на прошлой неделе в…
– Я о прошлой ночи, – начинает она, и разговор стопорится после этих кошмарных слов.
Но я быстрый. И знаю, как уворачиваться и делать бросок. Подымаю руку, призывая ее к молчанию, и качаю головой.
– Не волнуйся.
– Но…
– Никаких «но». Все путем.
– Но я хочу сказать…
– Шарлотта, мы оба выпили несколько коктейлей, и… Эй, с этим все ясно. Я кажусь тебе более привлекательным, когда ты под градусом.
Я подмигиваю, и начинаю иронизировать в свой адрес, чтобы она не чувствовала вину за наш едва не совершенный промах.
Уголки ее губ лишь слегка приподнимаются. Без помады. По сути, на ней почти нет макияжа. И выглядит она по-прежнему здорово. Она всегда такая, в любое время суток и в любую погоду.
– Ты намекаешь на джин, но даже без…
Я тянусь и беру ее за руку, а потом по-дружески сжимаю. Мне необходимо ее успокоить.
– Мы друзья. Ничто этого не изменит. И никто не сможет разрушить нашу дружбу. Ну, если ты когда-то не выйдешь замуж за полного придурка. Так что не делай такого, – говорю я, улыбаясь своей фирменной улыбкой и отчаянно пытаясь перевести разговор на другую тему, а то не ровен час она догадается, что проделала моя рука за последние двенадцать часов.
– А ты не женись на стерве, – говорит она, прищурившись. И это моя Шарлотта. Она вернулась, и мы с ней так похожи. Шарлотта не позволит странностям в такси испоганить самые лучшие отношения в нашей жизни. Хотя странность не совсем правильное слово. Больше похоже на накал страстей и жгучее желание. Именно об этом не стоит думать в отношении Шарлотты.
– Но я как раз хотела поговорить прошлой ночи, что мы друзья…
– И я о том же! – восклицаю я с преувеличенным энтузиазмом, но она же произнесла волшебные слова. Друзья. Мы. Мне нужно сделать на этом акцент, чтобы мы об этом ненароком ни забыли. – Наша дружба – самое важное для меня, так что давай будем просто дружить.
Ее лицо застывает, словно она надела маску. Шарлотта вертит обручалку, и самое странное - от этого вида мое сердце пускается в пляс. Она надела кольцо, хотя не обязана его носить.
– Да. Друзья. Это самое главное, – монотонно выговаривает она.
– Вот о чем мы говорили прошлой ночью, верно? – спрашиваю я, а потом освежаю ей память, если из-за джина у нее появились какие-то пробелы. – Зависать у меня, запоями смотреть сериалы, лопать мармеладных мишек или лимонные конфеты под текилу или вино.
Она кивает.
– Все верно, – соглашается она и улыбается мне, но как-то фальшиво.
– Нам стоит повторить. Раз нам ничего не мешает, – заявляю я, словно карточный игрок, который сделал ставку на «дружбу», поставив на кон кучу бабла.
– Конечно.
– Как насчет сегодня? – говорю я, опять-таки стремясь повысить ставку. Собираюсь горы свернуть, но доказать, какие мы офигенные друзья.
– Хорошо.
– У меня дома? – Я иду ва-банк, играя по-крупному.