- А я ему невесту выписала! – сетовала Настя, выбегая следом. Не унять уж женщину, зацепил за живое. – Красивую, добрую, умницу! Вера – золото, которого ты не достоин.
Николай надевал куртку, слушая её слова, а потом вспылил.
- Никого звать не просил! – повысил голос. – Чем чужими судьбами заниматься да сводничеством, за детьми лучше присматривала бы!
Ахнула Настя, руками всплеснула.
- А я и слежу, слежу! Уж куда лучше некоторых! Ни жены, ни детей, - загибала пальцы, ему перечисляя. - Все умеют воспитывать, у кого своих отродясь не было. А как потом коснётся, так умереть-не встать воспитание.
Бородин вспомнил, что сумка, выпотрошенная накануне, сиротливо покоится на дне выделенной ему части шкафа. Он направился в комнату, а Настя шла следом, отчитывая старшего брата.
- Я к нему со всей душой, а он приехал, уму-разуму учить.
Бородин резко открыл шкаф, отчего дверца даже не скрипнула, не подала голоса, будто боялась перебивать хозяйку, и вытащил сумку, расстёгивая её. Чёрный рот раскрылся, принимая внутрь рубашки, футболки и брюки.
- Ну и куда? Куда ты на ночь глядя? – вопрошала сестра, не веря, что сейчас Николай возьмет и уйдёт куда глаза глядят. – Автобусы не ходят. Машину не найти. Успокойся, - она подошла ближе, надеясь перехватить ручки сумки, и дёрнула её на себя. – Не пущу!
- А я не твой сын, чтоб ты меня куда-то не отпускала. Лучше б их, - ткнул он в сторону детской, - не пускала. Знаешь, чьи это деньги? – заглянул прямиком в глаза.
- Так Толины, наверное, чьи ж ещё, - говорила, а сама и не верила в свои же слова.
- Вор твой сын, - не согласился Николай. – И негодяй. НЕ-ГО-ДЯЙ. – растянул по буквам, будто она с первого раза не услышала обидного слова. – Мои это деньги, Настя! Мои, - ткнул себя в грудь.
Женщину обдало страхом, когда она представила, как её дети залезают в карман куртки Бородина и достают без спроса деньги.
- Не может быть! – не желала верить она. – Нет!
- А ты спроси у них, у кого они отняли их. Ответ – Ванька.
- Да причём тут нехристь? – не могла взять в толк Настя. – Только сказал, что твои, а теперь перевернул как.
- Ему я дал, а твои орлы отняли.
Кажется, сестра совсем перестала понимать происходящее. Бородин зачем-то дал чужому ребёнку деньги.
- А зачем? – она пожала плечами, всё ещё держа сумку в руках
Николай стащил шапку, потому что от жары и нервов по его спине уже текла вторая струйка пота.
- Что зачем, Настя? Неужто я не могу дать, кому захочу, что захочу? – не мог он понять.
- Так они ж родные, - растерянно проговорила Настя. – Племянникам не дал, а косому дал?!
И одолела её жадность. Закралась в сердце. И хоть принято было в семье чужих денег не считать, но как спокойно на такие вещи смотреть, когда приезжает брат, с которым пять лет не виделись, и не им подарки, а какому-то монголу?
- Да на магазин дал, - будто оправдывался Бородин. Словно и впрямь был виноват в чём-то, и отняли они деньги именно по этой причине. – Настя, - схватил её за плечи, встряхивая, - прошу: выдай им по пятое число, чтоб сидеть не смогли.
Анатолий вошёл в комнату, не понимая, что за крики тут стоят. И после рассказа Николая, схватил тот ремень и бросился в детскую.
- Рад? – чуть не плакала Настя, бросая взгляд ненависти на брата. Потом выбежала, пытаясь утихомирить мужа, а до слуха Бородина донеслись детские крики.
Ему не нравилось слушать, как другие страдают. Но сейчас, пока кричало тело, лечилась душа. Он так надеялся, что Анатолию удастся хоть немного направить мальчишек на верный путь, потому что самое главное в этом мире быть не лётчиком или архитектором, не шофёром и даже не президентом. Всё куда проще, но в тоже время и сложнее. Потому что главное в этой жизни – стать Человеком.
Он снова попытался уйти, чтобы не быть лишним в этом доме, но на пороге его остановил Анатолий. Он покрылся испариной и тяжело дышал, словно пробежал не один километр. Наказание далось ему тяжко, он не привык бить детей, но сегодня настала пора.
Она вышли с Бородиным на морозную пятницу, и Николай смотрел, как горит маленький огонёк, зажатый меж рабочих пальцев зятя. Толя курил, раздумывая над тем, в какой момент они упустили детей.
- Поедешь что ли завтра? – поинтересовался у Николай, но тот даже не знал, что ответить. – Настя мне все уши про Веру прожужжала, - усмехнулся, затягиваясь табачным дымом.
- Что за Вера?
Бородин спросил больше из вежливости, чем из любопытства. Но всё же хотелось узнать, кого ему пытается навязать сестра. Отчего-то он был уверен, что Вера ему не понравится. Хотя бы потому, что встретится на его пути, как потенциальная невеста, а уже только это пугало мужчину и заставляло его противиться всему, что могло бы произойти хорошего.