- Забирать его оттуда надо, - Николай был сам не свой. Казалось бы, какая ему нужда до чужого ребёнка, а всё равно сердце болело. – Просил же меня Борис, а я отказал.
- Ну а что, Коля, ты можешь? Это же не конфет купить, - пожала плечами Вера, когда они шли домой.
Она вспомнила, что в её кармане лежат конфеты, так и не нашедшие адресата.
Когда она была маленькой, и мама возвращалась с работы, маленькая Вера любила заглядывать в пакет и по карманам в поисках чего-нибудь вкусного. Мать улыбалась и нарочно раскладывала леденцы и помадки. Мама. Самый близкий человек на земле, тот, рядом с кем так хорошо и уютно. Только не каждому дано прочувствовать это на себе.
Николай не находил себе места. Он вернулся к сестре и принялся собирать вещи, готовый в любое время уехать в город.
- Ну куда ты, куда? – не понимала Настя, что творится с её братом. Всегда такой спокойный, уравновешенный, весёлый он не походил на самого себя.
Говорить о Ваньке он не стал. Настя никогда не поймёт, осудит и примется отговаривать. Вера чувствовала себя потерянной и лишней, ей хотелось помочь, но, когда Николай через несколько часов притащил с собой мальчишку, намереваясь уехать вместе с ним, она сказал:
- Но это же похищение!
- Я созвонился с Борисом, и Зинаида до последнего не хотела отдавать мальчишку, будто и впрямь прикипела к нему душой. Собирала вещи, причитая, но всё ж выдала мне его на две недели.
Настя слушала брата, округлив глаза. В этот высоком широкоплечем мужчине она с трудом узнавала родную кровь, потому что сейчас он стоял на пороге с нехристем, которого намеревался отвезти в город. Нет, не так. НАМЕРЕВАЛСЯ ОТВЕЗТИ С СОБОЙ В ГОРОД.
- Ничего не понимаю, - она испуганно смотрела на Николая. – У тебя совсем в голове помутилось из-за антисемейности. Не пробовал как-то по порядку? Сначала мужем, потом отцом. Да и кому?! Кому? Чужой он, никогда и нигде своим тут не станет. Только вон, - махнула куда-то в сторону, где, по её мнению, была Якутия, - в снегах своих.
Вера молчала. Она не вмешивалась, пока родные говорили, только Николай сам у неё мнения спросил.
- Вот ты, Вера, как считаешь? Что я глупо поступаю?
Она бросила взгляд на подругу, которая ждала, что её сейчас же поддержат, а потом на Бородина.
- Это хороший поступок, Николай, - начала и тут же услышала ах со стороны Насти. – Только две недели ничего для Ванечки не изменят, лишь больнее будет отдавать его обратно.
- Видишь! – сложила Настя руки на груди, ожидая, что брат откажется от своей ужасной затеи. – Пожалей мать! – напутствовала она. – У неё сердце больное.
- А я ей ничего не навязываю.
Ванька стоял, опустив голову, понимая, что снова в центре событий. И до того ему хотелось куда угодно, лишь бы не видеть мать. А ещё дядя Коля говорил о большом городе, где тысячи машин и магазины игрушек. А конфеты можно есть горстями хоть каждый день. Если это не рай, тогда Ванька не знал, какой он.
- Большое дело начинается с малого, - Николай поднял сумку, прощаясь с остальными.
- Предательство семьи начинается с того, что ты родную сестру на нехристя променял, - Настя больше не могла смотреть на это и, обидевшись, ушла на кухню.
- Она простит, - обещала Вера, будто знала, как оно всё сложится. – Время надо.
- Борис обещал через две недели вернуться. Там и решим, как быть.
Он толкнул было дверь, а потом обернулся, словно забыл что-то из вещей или какую-то фразу.
- Вера, - обратился к девушке. – Я абсолютно ничего не смыслю в детях, лишь знаю, что они любят сладкое и мультфильмы, - поделился сомнениями. – Может, если у вас будет свободное время, вы как-нибудь заглянете к нам? Мы же с вами в одном городе живём.