Она улыбнулась, кивая. Дай мне пятнадцать минут, и мы поедем вместе.
Глава 12
Квартира у Николая была небольшая. Состояла из кухни в шесть квадратов, совмещённого санузла и комнаты, заставленной мебелью по трём стенам. Четвертая разместила на себе большое окно и балконную дверь, ведущую на довольно просторную лоджию, захватывающую и кухню. Вид отсюда открывался неплохой, именно потому Бородин сразу и остановился на этом варианте, и вечерами любил усаживаться у панорамного окна с чашкой чая и смотреть, как огни города, уходя всё дальше и дальше, гасли там, где властвовали леса.
- Проходите, - суетился хозяин, включая свет. Он волновался, будто шёл на первое свидание. Сумку Ваньки оставил на пуфике и быстро раздулся, пытаясь разыскать тапки.
Гости здесь были не редкостью, только такие - впервые. В основном приходили товарищи по спортивному миру, иногда соседи, реже с женами, никогда с детьми. А сегодня у него вон какое пополнение: и Ванька, и Вера.
- Вот, - он опустил перед ними большие, размера 43, тапки, понимая, что будет неудобно. Но гостеприимство хотелось проявить по максимуму.
- Да мы так, - успокоила его Вера, быстро разуваясь и вешая одежду на крючок.
Ваньке было не по себе. Ему казалось, что сейчас дядя Коля скажет, что это была шутка, и его отправят назад. Что это всё сон, а он на самом деле ждёт, когда его накажут за любую провинность.
- Можно я тебе помогу? - Вера опустилась перед мальчишкой на колени, приветливо улыбаясь, и протянула руки к его старенькому пальто, аккуратно расстегивая. Шарф и шапка последовали за пальто, а потом и те самые валенки, что достались от Лукерьи.
Не забыли и про неё. Перед отъездом зашли к старушке, рассказали, что Ванька ненадолго уедет, а та даже расплакалась и шмыгала носом, упрашивая, чтоб хорошо только было Ванечке.
Бородин записал свой номер в её телефон, чтобы созвониться, если Лукерье захочется узнать, что с мальчишкой. Но пока требовалось наладить быт.
Бородин суетился на кухне, поставив греться воду. Вытащил мёд, хлеб, орехи. Печенье почти не держал, а в магазин заглянуть не успели, сразу сюда. Конечно, он станет варить суп, с этим проблем нет. Он уже давно привык готовить. Не сказать, чтоб любил это дело, но домашняя еда куда лучше столовской или покупной.
Он ставил чашки, сахарницу, суетился, чувствуя себя не в своей тарелке, но был уверен, что поступил правильно. В который раз за день вспомнил мальчишку в сугробе и мечтал показать ему, что бывает и другая жизнь.
- Вот сюда садись, - указал на один из стульев, когда Вера с Ванькой зашли на кухню, предварительно вымыв руки. И всё для Ваньки было диковинно.
И то, как добрая тётя обращается к нему ласково, нежно проводит по волосам, и то, как дядя Коля пытается подложить побольше и повкуснее.
Жил он, конечно, не впроголодь, но всё послаще Зинаида старалась своим подпихнуть. Да и где это видано, чтобы свои конфет не видели, а какой-то нехристь сладостями рот замазывал?
Напились чаю по две кружки и сели к телевизору.
Не пропало счастье. Вот оно, рядом. Сытый Ванька уселся на диван и уставился в телевизор.
- Ты пощёлкай, - протянул Ваньке пульт Николай, и тот с радостью принял.
- А где же он спать будет? - тихо шепнула Вера.
- У меня раскладушка есть, там посплю.
- Давай я вам с ужином помогу, всё равно сижу.
Николай отправился покупать продукты по списку, а Вера принялась хозяйничать на кухне. Разыскала специи, нашла кастрюли, а когда хозяин вернулся с тремя пакетами, тут же принялась за готовку.
Для холостяка он жил неплохо. Вещи по местам, всё довольно чисто и прилично, учитывая, что гостей не ожидалось.
У Николая было какое-то странное чувство, будто всё по-настоящему. Он заглянул в комнату, где мальчишка с интересом во все глаза смотрел какой-то заморский мультфильм. Бородин глянул на название канала. Никогда прежде не видел, а всё потому, что раньше его такое не интересовало.
Ванька был поглощён просмотром. В то время как Вера уверенно нарезала яблоки и апельсины, заливая их водой, шинковала капусту и пассировала лук.
И всё было, как в обычной семье, где муж за продуктами, жена на кухне, а ребенок играет. И какое-то сладкое чувство щемило грудь Бородина.